Объявление

Свернуть
Пока нет объявлений.

Смертельная доза

Свернуть
X
 
  • Фильтр
  • Время
  • Показать
Очистить всё
новые сообщения

  • Смертельная доза

    Смертельная доза





    В просторном кабинете начальника лагеря сидели трое: хозяин кабинета майор Фёдоров, его заместитель капитан Сеньковский и старший следователь следственного отдела капитан Свиридов. Майор Фёдоров открыл холодильник, достал бутылку коньяка, откупорил её и разлил по рюмкам.
    -За что выпьем, капитан? - спросил он своего заместителя.
    -За торжество коммунизма во всём мире, - отозвался капитан.
    -Хорошо, но уж слишком банально, - поморщился майор. - А вы, капитан за что будете пить? - обратился он Свиридову.
    -Выпьем за то, что мы живём. Хорошо ли, плохо ли, но, - он поднял палец вверх, - но живём. И это главное.
    -Вы правы, капитан, в жизни есть нечто привлекательное, что скрашивает наше безобразное и бессмысленное существование, это вино, женщины и...
    -И работа, - подхватил капитан Сеньковский.
    -Охота, капитан, охота.
    -На кого же вы охотитесь, майор? - спросил капитан Свиридов.
    -Самая интересная охота, это на людей, - ответил тот.
    -На людей?
    -Именно. Мне нравится видеть, как человек трясётся от страха, предчувствуя смерть, когда на него направлено дуло пистолета. Как дрожит он тогда за свою шкуру. Тогда он готов валяться в дерьме, и размазывать слёзы и сопли по щекам. Вы не можете себе представить, какое удовольствие я испытываю, когда всаживаю ему пулю в затылок. Все эти воры, урки и прочая трусливая мразь - эти, основные обитатели наших тюрем и лагерей, строят из себя героев только тогда, когда перед ними кто-то слабее их, но готовы пресмыкаться перед любым, кто окажется сильнее. За долгие годы работы в лагерях я многое повидал, но мне не случалось видеть ни одного, кто бы мог достойно умереть.
    -Эх, майор, вы наверно никогда не встречались с религиозными фанатиками?
    -Ну, почему же, через наш лагерь прошло немало людей всяких вероисповеданий, но это, как правило, люди смирные и у меня к ним не было претензий.
    -А мне вот, частенько приходится иметь дело с ними, так сказать, по следственным делам, и говорю вам, что это не такие уж кролики, как вы думаете.
    Некоторые из них настолько грамотны в своём деле, что заткнут за пояс любого из нас. Даже из простых рабочих, каких среди них немало, цитируют свою Библию настолько бойко, что только диву даёшься. Вот только мне не приходилось ещё видеть, чтобы Бог, Которого они проповедуют как Бога чудес, совершил бы через них хоть какое-нибудь чудо.
    -А если бы произошло что-нибудь в этом роде? Что вы сделали бы тогда?
    -Что ж, я наверно, тоже стал бы сектантом, - усмехнулся капитан Свиридов. - Вообще-то я ценю убеждения, но их теперь так мало осталось. Я имею в виду те, за которые можно идти на лишения и даже на смерть.
    -Вы думаете за веру можно идти на смерть?
    -Конечно. Я думаю, что это, то единственное в нашем мире, за что и можно умереть.
    -А у вас есть какие-либо убеждения?
    -Увы, нет, и я, поэтому легко отправляю в тюрьму тех, которые говорят, что они верующие, хотя их вера не подтверждается никак.
    -Капитан Сеньковский, - обратился майор к своему помощнику, - есть ли у нас в лагере верующие?
    -Так точно, есть.
    -Прикажи, чтоб привели кого-либо из них. Я хочу проверить его на прочность?
    -Что вы имеете в виду, майор? - спросил капитан Свиридов.
    -Довелось мне читать в Библии такую фразу “если что смертоносное выпьют, не повредит им...”.
    -Ну и что?
    -Я думаю, что он будет валяться в ногах, потому что нет для человека ничего дороже собственной шкуры.
    -Так, так, понимаю, но где взять эту самую Библию?
    -Ну, за этим дело не станет, - сказал майор и вынул из сейфа книгу в чёрной обложке с красным обрезом. - Вот, пожалуйста. Библия у меня всегда хранится в сейфе. И вот ещё что. Поскольку вы занимаетесь этой категорией людей, то вот, я поручаю вам произвести это испытание с заключённым, которого сейчас приведут.
    -В чём же будет заключаться это испытание?
    -Сейчас объясню. Давай-ка, капитан хлебни коньячку для решительности и тогда я тебе всё объясню.
    -Но, - нерешительно сказал капитан Свиридов, выслушав майора, - я, конечно, отправлял людей в тюрьму и даже по подложным документам, но, чтобы на смерть....
    -Ничего. Не беспокойся, капитан, спишем. Не в первый раз, - успокоил его майор.
    В это время отворилась дверь, вошёл охранник.
    -Товарищ майор, заключённый Михайлов доставлен, - доложил охранник.
    -Заведите его в кабинет.
    Заключённый Михайлов вошёл в кабинет и растерянно остановился у двери. В нос ударил сильный запах спиртного.
    -Фамилия? - спросил капитан.
    -Заключённый Михайлов? - ответил тот.
    -За что сидишь?
    -За веру.
    -Ну, это ты брось. У нас за веру не сидят.
    -Вы спросили, я ответил.
    -Ну, хорошо. Значит за веру?
    -Да.
    -Ты веришь в Бога?
    -Да.
    -А Библии?
    -Для меня это неотделимо.
    -Хорошо, а как ты понимаешь вот эти слова:
    “...будут брать змей; и если что смертоносное выпьют, не повредит им ...” (Мар.16:18), - показал капитан ему место писания.
    -Я понимаю так, как они написаны, - с лёгким оттенком тревоги в голосе ответил Михайлов.
    -Очень хорошо, сказал Свиридов, - он подошёл к двери и что-то сказал охраннику.
    -Значит, ты веришь так, как они написаны в Библии? - переспросил капитан, повернувшись к Михайлову.
    -Да, - тихо сказал Михайлов, пытаясь понять, к чему клонит капитан.
    Майор и капитан понимающе переглянулись.
    Зашёл охранник и что-то передал капитану, тот повернулся к Михайлову и спросил:
    -Ты видишь это?
    -Да.
    -В этой ампуле мышьяк в десять раз, превышающий смертельную дозу. Ты понял?
    -Да.
    -Так вот, ты сейчас выпьешь содержимое этой ампулы, и, как написано, останешься жив.
    -Нет, я не буду пить это! Это же смерть!
    -Но ты же веришь Писанию?
    -Да!
    -Тогда пей!
    -Нет, я не буду искушать Бога!
    Капитан вынул пистолет, и, щёлкнув затвором, ехидно улыбаясь, добавил:
    -Если не будешь пить, расстреляю. Понял? - капитан подал Михайлову стакан с водой и вылил в него мышьяк.
    Михайлов взял дрожащими руками стакан. Его лицо было смертельно бледно. Он склонился над стаканом и что-то неслышно говорил, чуть шевеля губами.
    -”Интересно, выпьет или нет?” - подумал майор.
    Три пары глаз напряжённо наблюдали за ним. К своему удивлению, они увидели, как его руки дрожали всё меньше и меньше. Бледность лица постепенно исчезла, и лицо приняло нормальный вид.
    Михайлов поднял глаза, посмотрел на начальников, улыбнулся, и, глубоко вздохнув, большими глотками выпил стакан воды с мышьяком.
    -Вы выпили всё!? - воскликнул майор.
    Удивлению майора не было предела. Такого ему ещё видеть не приходилось за всю его многолетнюю работу в лагерях. Капитан Свиридов повернулся к майору:
    -Что ж, товарищ майор, пишите рапорт о трагической гибели заключённого Михайлова.
    Однако прошло несколько минут, и, вместо того, чтобы упасть на пол и корчиться в предсмертных судорогах, Михайлов спокойно сидел на стуле и всем своим видом показывал, что умирать не собирается.
    В кабинете водворилась напряжённая тишина. Капитан поглядывал на часы.
    -Как чувствуешь себя? - спросил его капитан.
    -Прекрасно, гражданин начальник. Как написано, - коротко ответил тот.
    Прошло ещё несколько минут.
    -Ну, как? - с волненьем в голосе снова спросил капитан.
    -Как написано.
    Так прошёл почти час.
    -Ну, ты чего? - почти кричал капитан. - Этого не может быть! Так не бывает!
    -Бывает, как видите, гражданин начальник, потому что так написано в Библии.
    -Может мышьяк испорчен или ещё чего, - высказал предположение майор. - Сейчас мы его испытаем.
    Майор нажал кнопку. Вошёл охранник.
    -Принеси-ка мне кота, который спит на кухне.
    Одной только капли мышьяка было достаточно, чтобы кот околел.
    -Врача, немедленно! - приказал майор капитану Сеньковскому.
    -Товарищ майор, ведь если анализы покажут, что в его крови смертельный процент мышьяка, то это будет чудо. Вы отдаёте себе отчёт, майор.
    -Конечно, капитан, конечно. Срочно, очень срочно сделайте анализ крови этого человека на предмет содержания мышьяка! - приказал майор зашедшему в кабинет тюремному врачу.
    Пока делали анализы, майор, вспотевшими руками налил ещё почти целый стакан коньяка, и, залпом осушив его, нервно барабанил пальцами по столу. Капитан Сеньковский ходил по кабинету из угла в угол, капитан Свиридов, зажав голову руками, напряжённо о чём-то думал, рассеянно глядя в окно.
    Наконец в кабинет вошёл врач. На его лице было выражение крайнего изумления.
    -”Ну, что?” - прочёл он в глазах офицеров немой вопрос.
    -Процент содержания мышьяка в крови в десять раз превышает смертельную дозу, - сказал врач.
    Последующие анализы показывали, что содержание мышьяка в крови становилось всё меньше и меньше пока не исчезло совсем.
    При общей тишине капитан снял свой портупей вместе с кобурой, сунул туда пистолет, который он, всё ещё, не замечая того, держал в руках, и, положив его на стол, вместе с послужными и партийными документами, с волнением сказал:
    -Вот теперь я узнал, что есть Бог и что Библия говорит правду и поэтому я отныне буду служить Ему.
    -Ты прав, - сказали майор Фёдоров и его заместитель капитан Сеньковский.
    -Спасибо тебе, Михайлов, за мужество и за твою верность Богу твоему, - говорили они, пожимая ему руку.
    Теперь Михайлов стал частым гостем майора. Они читали Библию, которая хранилась в его сейфе, и подолгу о чём-то беседовали, запершись в его кабинете.

  • #2
    Святым и верным

    Святым и верным


    “Павел, волею Божиею Апостол Иисуса Христа,
    находящимся в Ефесе святым и верным во
    Христе Иисусе: “ Еф.1:1

    Однажды в почтовое отделение большого села “Светлое” пришло письмо без определённого адреса, на конверте которого, были написаны крупными буквами странные слова: “Святым и верным села Светлое”.
    В почтовом отделении долго ломали голову, чтобы всё это значило? И кому отдать это письмо?
    -Вот что, - сказал начальник отделения, - отдадим-ка мы его местному православному священнику, отцу Сергию.
    Почтальон взял письмо и пошёл искать дом священника. Через некоторое время он стоял у калитки его большого дома.
    -Хозяева, - громко крикнул почтальон.
    -Что надо? – скрипучим голосом спросила вышедшая навстречу женщина. По-видимому жена священника.
    -Хозяюшка, дома ли отец Сергий?
    -Его дома нет. Он пошел в чайную пообедать.
    Почтальон отправился в чайную. Там он увидел отца Сергия за столом, а перед ним на столе стояла уже начатая бутылка и рюмка, наполненная водкой.
    -Отец Сергий, вам письмо.
    -Письмо? Письмо это хорошо! – сказал священник и взял его в руки. -Так. Посмотрим, что нам пишут. – Святым и верным села Светлое, - медленно прочитал он.
    Отец Сергий покрутил письмо в руках и, недоумённо почесав затылок, отдал письмо почтальону.
    -Это не мне. Тут написано “святым и верным”, а у меня на столе бутылка с водкой. Какая уж тут святость, - сказал священник и добавил, - нет, нет, это не мне. А отнеси-ка ты его пресвитеру молоканской церкви, Ивану Сергеевичу.
    Придя к Ивану Сергеевичу во двор, почтальон увидел, что тот идёт ему навстречу.
    -Здравствуйте, Иван Сергеевич. Вам письмо.
    -Иван Сергеевич обрадовано взял письмо и прочитал: - “святым и верным села Светлое”.
    -Гм. Да, - промычал недоумённо Иван Сергеевич и отдал письмо почтальону. – Это, знаете ли, не мне.
    -Но почему?
    -Я ведь сапожник, и иногда, вместо кожаных стелек, ставлю картонные. Какая уж там святость. Отдай-ка его проповеднику Иванову. Оно ему больше подойдёт, ведь он так хорошо проповедует. И он, извинившись, ушёл.
    Что тут будешь делать? Почтальон пошёл к Иванову. У дома Иванова он встретил ребятишек и отдал им письмо, строго наказав, отдать письмо проповеднику.
    -“Однако пока “суд да дело” я уйду, пожалуй. Пусть сами разбираются, кто у них святой и кто верный”, - подумал почтальон и быстрыми шагами пошёл проч. Однако ему не удалось далеко уйти, как он услыхал позади себя голос бегущего за ним Иванова:
    -Гражданин почтальон, гражданин почтальон, подождите минутку. Простите, - говорил он, запыхавшись от быстрого бега, - но это письмо не мне.
    -Почему же?
    -Видите, что здесь написано “святым и верным”, а я торгую лесом, и иногда продаю второй сорт за первый. Какая уж тут святость. Отнеси его лучше нашему регенту. Я думаю, оно ему больше подойдёт.
    Регент не без удовольствия взял письмо, и, прочитав надпись на конверте, немного смутился. Потом полез за очками и снова внимательно прочёл в слух:
    -“Святым и верным села Светлое”. Потом он полез за платком, и, утерев вспотевший лоб, сказал, - извините, но это не мне.
    -Но, кому же тогда? - удручённо спросил почтальон.
    -Не знаю.
    Долго ещё почтальон ходил с этим письмом по селу и вечером, смертельно уставший, пришёл в своё отделение.
    -Не нашёл. В селе три христианских церкви, а “святого и верного” не нашёл, - уныло сказал почтальон.
    -Будем искать, - коротко ответил начальник. И, помедлив немного, задумчиво добавил. - Должен же он где-то быть!
    Может быть это письмо до сих пор ещё ищет своего адресата? Кто знает.

    Комментарий


    • #3
      Диспут в вагоне поезда

      Диспут в вагоне поезда



      “Когда же будут предавать вас, не заботьтесь, как или что


      сказать; ибо в тот час дано будет вам, что сказать,...”


      Матф.10:19


      Уф! Наконец-то кончилась эта сумасшедшая неделя! – с облегчением сказал Алексей Семёнович Нестеренко, уже немолодой человек, среднего роста, обладатель полноватого лица и голубых глаз, которые не гармонировали с чёрными с лёгкой проседью волосами. Но эта дисгармония не портила его, напротив, вызывала в людях любопытство и даже симпатию.
      Алексей Семёнович возвращался домой из недельной командировки, и теперь, в ожидании поезда, уселся на деревянный диван в зале ожидания Львовского железнодорожного вокзала, и, блаженно улыбаясь самому себе, осматривал суетящихся на вокзале людей, которых было, как всегда много, в это время суток.
      Он посмотрел на часы. До посадки осталось минут двадцать. Виктор Семёнович представил, как он зайдёт в плацкартный вагон, займёт своё место на нижней полке и проспит до своей станции. Эта неделя была такая трудная, надо было подписать в различных инстанциях множество бумаг, толкаться в приёмных, умолять, упрашивать и даже требовать, но Слава Господу, всё позади.
      Алексей Семёнович поднял вверх глаза и едва слышно помолился:
      -Слава Тебе, Иисус, за помощь и благословения, которые Ты явил в моей работе, и, особенно, за свидетельства о Тебе, которые я не упускал случая говорить и проповедовать людям. Аминь.
      Двадцать минут прошли быстро и Алексей Семёнович, взяв свой небольшой чемодан и портфель с документами, направился на перрон. Он зашёл в свой вагон, предъявив билет проводнику, и вошёл в купе.
      На мгновение остановился и бегло оглядел купе. На верхней полке с одной и другой стороны уже лежали пассажиры: с одной стороны мужчина, с другой молодая девушка. Внизу располагалась пожилая женщина.
      -Здравствуйте, - поздоровался Алексей Семёнович.
      -Здравствуйте, - ответили ему нестройно пассажиры.
      Алексей Семёнович, под любопытными взглядами обитателей купе, бросил свой чемодан под нижнее сиденье, положил портфель с документами и большую книгу в чёрном переплёте на столик, и, удовлетворённо вздохнув, громко произнёс:
      -Ну, Слава Богу, наконец-то еду домой!
      -А вы что, давно дома не были? – спросила пожилая женщина.
      -Да уж неделю как маюсь в командировке, но мне не привыкать. Я ведь геолог.
      -Геолог? Это хорошо. Я вот всю жизнь мечтал быть геологом, но так и не стал, - сказал мужчина, свесивши голову с верхней полки.
      -Да уж, что хорошего. Дома-то бываю только месяц или два в году, а то и того нет. Живу, то в лесу, то в горах, то где-нибудь в пустыне и никаких вам удобств. Всего-то богатства у меня, вот этот чемодан, папка с документами и моя неразлучная книга, с которой я никогда не расстаюсь.
      -Интересно! А что это за книга такая, с которой вы так неразлучны? Позвольте полюбопытствовать, - сказал мужчина, указывая на книгу в чёрном переплёте, лежащую на столике.
      -Пожалуйста, пожалуйста, полюбопытствуйте, - ответил Алексей Семёнович, подавая ему книгу.
      -Так, - произнёс мужчина, - Библия значит. Позвольте представиться, лектор-атеист Курыгин. Значит вы сектант? – спросил он Алексея Семёновича.
      -Верующий, - коротко ответил Алексей Семёнович.
      -Ага-а-а, - протянул мужчина, - это как раз по моей профессии и, значит, нам нескучно будет ехать. Устроим-ка мы незапланированный диспут-экспромт.
      И он, не ожидая согласия, ловко спрыгнул с полки и пошёл по вагону, громко созывая народ:
      -Всех, кто желает послушать диспут лектора-атеиста с верующим сектантом, прошу в наше купе.
      Через некоторое время, когда купе наполнилось народом так, что уже негде было стоять, Курыгин профессиональным голосом, отработанным за многолетнюю практику, сказал:
      -Итак, товарищи, вы присутствуете на диспуте атеиста и профессионального лектора с верующим сектантом, в чём он сам признался. Я же, по правилу проведения таких диспутов, даю моему оппоненту право первого вопроса, - обратился он к Алексею Семёновичу. – Что ж, задавайте мне любой вопрос, а я на него буду отвечать. Много разных вопросов приходилось мне слышать за двадцать лет работы. Прошу вас, - сделал атеист картинный жест.
      Публика, находящаяся в купе, затаила дыхание.
      Алексей Семёнович был обескуражен. Всё произошло так неожиданно. Этот атеист свалился ему, “как снег на голову”, и он не знал, какой вопрос надо задать.
      -«Господи, - взмолился он в сердце своём, - я не знаю, что сказать и какой вопрос ему задать».
      -Ну, задавайте, задавайте, - говорил Курыгин, ехидно улыбаясь.
      Десятки глаз с нескрываемым любопытством смотрели на него, и только пожилая женщина сидела как бы отрешённо, с закрытыми глазами и будто дремала. И вдруг пришла на сердце мысль.
      -Послушайте, - сказал Алексей Семёнович твёрдым голосом, - скажите нам, как вы будете умирать?
      Курыгин ожидал всего, что угодно, но только не это.
      -Извините, - сказал он в некотором замешательстве, - но ведь это не религиозный вопрос и я на него отвечать не буду.
      -Позвольте, но ведь вы сами при всех сказали, что можно задать любой вопрос, так что отвечайте. Я был свидетелем, как однажды умирал грешник, - продолжал он, уже обращаясь к собравшимся, - на лице его был написан ужас, глаза широко открыты и он всё время кричал:
      -Нет! Не пойду, не пойду я с тобой! Я сказал не пойду!
      -Как вы думаете, кого он видел, в то время, как окружающие не видели?
      Атеист наотрез отказался отвечать на этот вопрос, а люди, бросая презрительные взгляды на него, постепенно разошлись по своим купе, о чём-то разговаривая между собой. Атеист залез на свою полку и отвернулся к стене, закрывшись одеялом.
      Когда всё стихло пожилая женщина, которая сидела за столиком с закрытыми глазами, и, казалось, дремала, вдруг сказала:
      -Брат, я всё это время молилась за вас.
      Тогда Алексей Семёнович понял, откуда пришёл вопрос.
      Утром атеист сходил с поезда, и при прощании, пожимая Алексею Семёновичу руку, сказал:
      -Вы всё перевернули во мне вверх дном. Я эту ночь почти не спал, всё думал о своей жизни. Всю жизнь я воевал с Богом, а зачем, и сам не знаю. И я теперь думаю, что мне следует пересмотреть всю мою жизнь. Спасибо вам.
      -Дай вам Бог найти Его, - напоследок сказал Алексей Семёнович и они распрощались.

      Комментарий


      • #4
        Скорбь ко благу

        Скорбь ко благу


        “...Притом знаем, что любящим Бога, призванным
        по Его изволению, все содействует ко благу”.
        Рим.8:28


        Пётр Никифорович, закончив очередную назидательную проповедь в многолюдном собрании верующих, поспешно спустился с кафедры с приятным сознанием честно выполненного долга.
        Проповедовать Пётр Никифорович любил и умел. Он был неотразим, когда произносил свои проповеди. Одет он был в белоснежную рубашку, с красиво завязанным коричневого цвета галстуком, и в чёрный костюм. Слегка полноватое строгое лицо и волосы, припудренные сединой, в дополнение к общему виду, создавали вокруг него ореол таинственности и святости. Темой его проповеди сегодня стали слова из послания к Римлянам восьмой главы двадцать восьмого стиха:
        “...Притом знаем, что любящим Бога, призванным по Его изволению, все содействует ко благу”.
        Это была его излюбленная тема, которую он знал, что называется, на “зубок”, и которую применял на все случаи жизни.
        Его любили слушать, и теперь, наперебой все приветствовали его, протягивая к нему руки. Однако ему надо было спешить, потому что, увлёкшись проповедью, он потерял ощущение времени и занял его несколько больше обычного.
        И вот теперь Пётр Никифорович катастрофически опаздывал на автобус, который должен был отвезти его в посёлок Лукаши, находящийся в десяти или пятнадцати километрах от города, и, который должен был отойти от автостанции буквально через несколько минут.
        Пётр Никифорович почти бегом прибежал на автостанцию, забыв на это время о своём возрасте и сановитости, но, увы, автобус, на который он так спешил, подняв клубы пыли и дыма исчез за поворотом. Увидев это, он досадливо крякнул и слегка ругнул себя не очень обидным словом, обозначающим что-то среднее, между балдой и мудрецом. По мудрому объяснению значения этого слова, известного всем старым и малым, отроком, Волькой ибн Алёшей.
        Однако это его нимало не утешило, потому что следующий, к великой досаде Пётра Никифоровича, автобус будет только завтра. Но он не стал долго предаваться своему горю, и, утешившись тем, что всё должно содействует ему ко благу, бодро зашагал по направлению к посёлку, вместе с небольшой группой людей, таких же отставших от автобуса, как и он сам, надеясь на одно из двух обстоятельств: или его подберёт какая либо попутная машина, или же он часа через три или четыре дойдёт до посёлка пешком.
        Группа опоздавших на автобус, в числе которой оказался Пётр Никифорович, уже была за городом, когда Стёпка, водитель старенького “газона”, выехал из гаража и вырулил на дорогу, ведущую в посёлок Лукаши. Стёпка издалека увидел толпу идущую по дороге и с неудовольствием подумал:
        -“О, сейчас голосовать будут, как будто я им такси. А это ещё, что за щёголь такой? Начальничек поди. Ну, уж нет, тебя то я не подвезу, ни в коем разе. Потопай по пыли, да по жаре часочка три, может и о рабочем классе вспомнишь.
        Стёпка, имея независимый характер, органически не переваривал начальство, поскольку не любил, чтобы им командовали, а этот щёголь в толпе явно напоминал ему начальника.
        Между тем “газончик” поравнялся с толпой, которая уже стояла на дороге и умоляюще тянула вверх руки.
        Стёпка остановил машину, и, открыв дверцу кабины, громко крикнул:
        -Так! Слушайте меня! Всем садиться в кузов. А тебя, - он указал пальцем на Петра Никифоровича, - я не возьму!
        -Но, почему? – спросил его Пётр Никифорович.
        -Не возьму и баста! Ты понял? – сказал, как отрезал Стёпка.
        Между тем народ торопливо залазил в кузов машины. Вместе с ними полез в кузов и Пётр Никифорович.
        -Ты куда!? Я ж тебе русским языком сказал, что я тебя не возьму.
        Стёпка, дюжий парень, подскочил к Петру Никифоровичу и оторвал его руки от борта машины. Однако, возмущённый таким поведением водителя, Пётр Никифорович снова схватился за борт машины.
        -Ах, так! – “взорвался” Стёпка, - ну, так на, получи. И он с силой ударил Петра Никифоровича в лицо кулаком.
        Тот кубарем покатился в кювет. Когда он вылез из кювета, машина уже далеко пылила по дороге, подпрыгивая на ухабах.
        Пётр Никифорович посмотрел вслед машины, пощупал разбитое лицо и заплакал от боли, возмущения и обиды. Он потащился по пыльной дороге, возмущённо рассуждая о падении нравов, при этом энергично размахивая руками. Спустя минут двадцать он услышал позади себя сигнал догоняющей его машины.
        -Пётр Никифорович, вы, почему пешком идёте? – услышал он весёлый голос молодого брата по вере, Алексея.
        -Да вот, никто не взял, - удручённо произнёс тот.
        -Так садитесь, подвезу, - приветливо пригласил его Алексей. – Ой! Что это с вами? - удивлённо воскликнул он, когда тот залез в машину.
        -Так уж получилось, Алёша, - сказал Пётр Никифорович и рассказал ему о своём злоключении.
        -И вы действительно верите, что верующему всё действительно содействует ко благу? – спросил он.
        -Конечно, верю, Алёша.
        -Но как же? Вы опоздали на автобус, и за это вы же получили “благо” в лицо. Как это понимать?
        -Смотри, Алёша, что это!? - вдруг громко воскликнул Пётр Никифорович.
        Подъехав к мосту, через который им нужно было проехать на другую сторону высохшей речки, они остановились и ужаснулись тому, что увидели под мостом.
        Там, на дне высохшей речки, вверх колёсами валялся тот злополучный “газон”, который не взял его с собой, вместе с несчастными пассажирами.
        Немного придя в себя, Пётр Никифорович сказал:
        -Вот, Алёша, то, о чём я всегда говорил вам и это то, от чего Бог сегодня спас меня таким необычным способом. Слава Ему!!! – и он с уважением потрогал огромный синяк под глазом.
        -Да-а-а, - задумчево протянул Алексей, - да-а-а, - повторил он снова, почёсывая затылок. - Это, конечно, убедительней всяких слов.
        -Однако, Алёша, поезжай скорей в посёлок, и сообщи о случившемся, а я попытаюсь помочь тем, кто возможно, ещё жив.

        Комментарий


        • #5
          Цена жизни

          Цена жизни


          “Или пренебрегаешь богатство благости, кротости
          и долготерпения Божия, не разумея, что благость
          Божия ведет тебя к покаянию?” Рим.2:4



          Бог, Иисус, спасение! Кому всё это нужно, и сколько это можно? Я работаю, как говорится, рук не покладая. Мама каждый день готовит завтраки, обеды и ужины. Вот так одни выращивают хлеб, другие скот, третьи варят сталь, а четвёртые готовят еду. Когда я болею, меня лечат врачи. А что мне дал Бог? Нет, я, конечно, верю, что во вселенной существует некий вселенский разум, но можно ли его называть Богом? Ему поклоняться и молиться? Ведь, сколько существует земля, люди сами всегда стремились устраивать свою жизнь. В бесконечной погоне за материальными благами, люди воевали, убивали и умирали. В течение многих веков и до наших дней, в этом плане ничего в мире не изменилось.
          Не мы придумали такую жизнь, и не нам, конечно, её менять. Ведь, если мир и нас в нём сотворил Бог, то надо признать не очень удачно. Почему бы Богу ни создать лучшие условия для человека? И жили бы мы в блаженстве и покое. И никто ни умирал бы от болезней и от голода. И не было бы преступности. Тогда бы и я веровал бы в Него и молился бы Ему, - разглагольствовал двадцатилетний парень, разговаривая со своим отцом, нервно ходя по комнате и энергично размахивая руками.
          Ему, как, впрочем, и многим молодым людям его возраста, казалось, что его речь была в высшей степени грамотной и логически неотразимой.
          Сердце отца сокрушалось и плакало, когда он слушал дикий лепет своего сына. Он хорошо понимал, чьи глупые и гордые слова мутным потоком изливались из уст его любимого сына.
          -Подожди, сынок, минутку. Я уже слышал всю эту дичь. Ты бы лучше почитал Библию. Узнал бы, что Господь говорит о нашей жизни и как надо жить.
          -Ха! Да знаю я всё. Получше некоторых христиан, с позволения сказать. Читал я, что написано, будто Иисус отдал себя за людей. Да кто же это отдаст себя, да ещё за грешников.
          -Эх, сынок, да если бы у меня было две жизни, я бы обе отдал за тебя, лишь бы ты был спасён.
          -Ну да!? – удивился сын. – Впрочем, может быть и так. Я тебе верю, но кому ты её предложишь. Я хочу сказать, кому нужна твоя драгоценная жизнь, чтобы она была достаточной ценой за моё спасение?
          -Кому нужна моя жизнь? Тебе. Ведь тебе не достаточна жертва Христа, принесённая за тебя. Не так ли?
          -То есть, что ты хочешь этим сказать?
          -Только то, что ты, сынок, отвергаешь самое драгоценное в своей жизни.
          -Что же?
          -Любовь Божию, которая в Иисусе Христе. Она то и повела Его на крестные страдания за тебя. А ты... Эх ты! Как же ты можешь так? Ведь отвергая Христа, ты отвергаешь своё помилование. Любая другая жертва не может тебя спасти. Вот разве только она может побудить тебя обратиться к Господу. Вон сёстры твои давно уж членами церкви стали. Трудятся во славу Божию, а ты... Эх ты!
          -Ну что ты всё, эх ты да эх ты. Хватит мне проповедовать. Я этих проповедей наслушался вот так, - он приставил ладонь ребром к горлу.
          -Нет, сынок, пока я жив, буду тебе напоминать о Христе, а уж как умру, то тогда и оставлю тебя в покое. Впрочем, и после моей смерти мои слова будут звучать в твоей совести всю твою жизнь. Вот так-то, сын, - напоследок сказал отец. – А теперь пора собираться. Уж надо выезжать, а мы всё ещё не собраны.
          Наконец, всё было готово. Вся семья, разместившись в «412-ом Москвиче», тронулась в путь. Они ехали на брак в соседний город, куда их пригласили давнишние друзья отца. Ехать надо было чуть больше ста километров, но погода была хорошая, дорога ровная. Все были в приподнятом настроении, от ожидания приятного праздника. Весело разговаривали о том, о сем. За рулём был отец.
          -Слышь, сынок, тебе бы тоже невесту подыскать пора. А? Как ты думаешь? – неожиданно задала вопрос сыну мать.
          -Ага. Как же..., - хотел что-то сказать отец, но в это время машину тряхнуло на выбоине. От неожиданности отец дёрнул за руль, отчего машину немного занесло.
          -Э, пап, следи за дорогой, и держи руль как следует. - сделал замечание сын.
          -Куда ему жениться. За душой, что называется, ни гроша, в голове ветер. Одни гулянки на уме. А потом, хорошая девушка ведь не пойдёт за него. Хорошие все в церковь ходят, а девку из мира и даром не надо, - продолжал отец.
          -Опять ты, пап, за своё. Для тебя весь мир сошёлся клином в церкви.
          -Да сошёлся. Потому что Христос скоро придёт.
          -Ну, вот тогда и покаюсь.
          -Поздно будет тогда. Все ожидающие его явления возьмутся во мгновение ока. Тут уж не до покаяния.
          -А остальные, что?
          -Остальные? Остальные за обочиной. В кювете, так сказать. О! Что это? – вдруг сказал отец, посмотрев на право. В это время они проезжали мимо какой-то деревни. На деревенском кладбище собралось много народа.
          -Наверно хоронят кого-то, - ответила мать.
          -Интересно, кого? Я в этой деревне раньше часто бывал, и многих там знал, - задумчиво произнёс отец, и повернул голову в сторону кладбища, стараясь разглядеть, кого там хоронят.
          Отец отвлёкся от дороги всего на несколько секунд. Вдруг страшный удар справа опрокинул их машину, и она покатилась по косогору. От удара о камень, встретившийся на пути, отлетела правая дверь, и, сын, выброшенный из машины, сильно ударившись о камни, потерял сознание. Потом говорили, что он спасся чудом.
          Он не видел, что происходило с машиной дальше, но когда очнулся, то увидел догорающий москвич, который ещё дымился. Сильно болела голова, по-видимому, от удара, но руки и ноги, хотя тоже болели от ушибов, но были целы.
          С трудом, поднявшись на ноги, сын подошёл к обгорелой машине, и заглянул внутрь. Сквозь зловеще зияющие проёмы окон из машины на него глянули четыре чёрных обугленных трупа.
          Крик ужаса вырвался у него из груди. В глазах стало темно, ноги подкосились и он, снова потеряв сознание, упал на камни.
          Очнулся он от нашатыря, который дали ему понюхать. Над ним склонились какие-то люди, осторожно переложили его в носилки и втолкнули в машину скорой помощи.
          От сильного нервного потрясения он не много оправился только недели через три недели. Родителей и сестёр похоронили без него, когда он лежал в больнице.
          После того как его выписали из больницы, сын, с трудом разыскав могилу родителей и сестёр, упал на свежий холм, и зашёлся в безысходном рыдании. Трудно было примириться с тем, что он, совсем не ожидая того, потеряв в одночасье всех своих близких, остался в мире круглым сиротой.
          Что происходило с ним дальше покрыто глубокой тайной. Известно только то, что этот сын теперь всюду проповедует Евангелие Иисуса Христа.
          Глава первая.

          Комментарий


          • #6
            Ошибка доктора Амеленко

            Ошибка доктора Амеленко



            Глава первая



            Папа, папа пришёл! Мама, мама посмотри папа пришёл, - восторженно кричал мальчик лет десяти или двенадцати, встречая отца у входной двери. - Папа, а мы тебя по телевизору видели, вот! И в газете про тебя написали и портрет твой, во-о-от такой большой.
            -А, Петенька. Добрый вечер. Ну, как дела? Значит, говоришь, в газете напечатали?
            -Говорят, что ты самый знаменитый доктор.
            -Так уж и знаменитый? – засомневался Пётр Иванович, - “а, впрочем, почему бы и нет”.
            Последние слова Пётр Ианович произнёс в мыслях, а в слух сказал:
            -Если будешь хорошо учиться, хорошо работать ты тоже станешь знаменитым. Понял?
            -Понял, папа. Я обязательно стану знаменитым как ты, папа.
            -Молодец, сынок, так держать!
            Пётр Иванович ласково потрепал сына по волосам.
            -А где же мама? – спросил он.
            -Тише, - мальчик поставил пальчик к губам, - это большой секрет.
            -Вот как? У вас оказывается, секреты завелись.
            -Тсс, она на кухне делает сюрприз.
            -Сюрприз? Какой сюрприз?
            -Я не знаю. Папа, а что такое сюрприз?
            -Я думаю это что-нибудь приятное.
            -Аннушка! Аннушка, где ты? – позвал Пётр Иванович.
            -Сейчас, сейчас, одну минутку, - отозвалась Аннушка из кухни.
            -Хорошо, я пока прилягу на диване. Устал что-то я сегодня.
            Пётр Иванович прошёл в хорошо меблированную комнату, включил телевизор и прилёг на диван.
            -Петенька звонит кто-то. Поди открой. Соседка наверно к маме пришла, – сказал Пётр Иванович, обращаясь к сыну.
            Когда Петенька открыл дверь, в комнату ввалилась шумная компания друзей Петра Ивановича.
            -Где наша знаменитость? Иваныч, где ты, ау.
            -Да здесь я, здесь. Куда ж мне от вас деться-то.
            -Поздравляем тебя, Иваныч, с высоким званием почётного хирурга области и в знак нашего уважения к тебе вот эта охапка цветов.
            -Ну, зачем так торжественно? А всё же очень тронут. Очень, очень тронут. Спасибо, друзья. Спасибо тебе, Ваня и тебе Дмитрий и тебе Михаил. Аннушка, встречай гостей.
            -Анна Матвеевна, извините за вторжение, но ведь такой случай не каждый день выпадает.
            -Ничего, ничего, не извиняйтесь. Мы искренно рады, что вы пришли. Я ведь предчувствовала, что вы придёте и, поэтому заранее приготовилась, так что проходите и прямо за стол.
            -Вот это жена у тебя, Иваныч, и всё хорошеет.
            -Да будет уж вам смеяться-то над старухой, - шутливо махнув на них рукой, сказала Аннушка, - проходите-ка вот лучше.
            -Пошли, ребята, раз хозяйка велит, - сказал Пётр Иванович.
            -Папа, можно я к бабушке уйду? - попросился Петенька.
            Он не любил шумных компаний.
            -Да, да, конечно иди, если мама не возражает.
            -Хороший сын растёт у тебя Иваныч.
            -Да, это, правда. Послушный и учится хорошо, почти на одни пятёрки. Говорит, тоже врачом хочу стать, как папа. Ладно, иди Петенька, я завтра заеду за тобой. Будь осторожен.
            -Хорошо папа, я ведь не в первый раз. Здесь близко, всего два квартала.
            -Эх, да, наши дети – наша смена и надежда.
            -Открывай, Иваныч, шампанское, выпьем за тебя, за детей, и за всех нас.
            -И за самую гуманную профессию в мире – профессию врача.
            В горячих разговорах и спорах вечер прошёл быстро.
            После шумного вечера в комнате водворилась тишина.
            -Как тихо стало, - прошептала Аннушка, как будто боялась нарушить вдруг наступившую торжественную тишину. – Не к добру это.
            -Ууу, что это с тобой? Ты такая суеверная стала, - отозвался Пётр Иваныч. Пошли-ка лучше спать, устал я что-то сегодня.
            Он был уже в постели, когда его позвала Аннушка:
            -Петя, тебя к телефону.
            -Ну, сказала бы, что меня нет дома или ещё что-нибудь. Вот ведь ни какого покоя. Дня им не хватает, - сердито проворчал Пётр Иваныч, ругая их, то есть тех, кто не даёт ему спокойно жить.
            Он поднёс телефонную трубку к уху.
            -Алло, слушаю. Да, да, это я. Мальчик? Сколько лет мальчику? А родители у него есть. Не знаете? Вот когда узнаете, тогда и позвоните.
            -Что случилось, Петя?
            -Да мальчика какого-то привезли в хирургическое отделение в тяжелом состоянии, никто не знает ни его имени ни его родителей. Таких у нас много привозят. Кто под машину попал, кто с дерева упал, кто с крыши. С пацанами же нет сладу, лезут, понимаешь, куда надо и не надо.
            -Поедешь в больницу?
            -Да нет. Обойдутся.
            Пётр Иванович уже почти засыпал как вдруг снова зазвонил телефон.
            -Слушаю, - прокричал он в трубку.
            -Пётр Иванович состояние мальчика угрожающее, - послышался взволнованный голос в телефонной трубке, - нужна не медленная операция, но такие операции делаете только вы.
            -А деньги на операцию есть? Нет? Ну, вот когда будут тогда и позвоните.
            -Может поедешь? – спросила Аннушка.
            -Ещё чего. Им только позволь, они и на шею сядут. Вот видишь, опять звонят.
            -Пётр Иванович, мальчик умирает, если ему не сделать операцию немедленно то он не проживёт более часа, - послышался в трубке чей-то тревожный голос.
            -Послушайте, что вы мне голову морочите. Я отдыхаю, потому что сейчас не моё дежурство. Ясно? Тем более что вы не нашли денег, чтобы оплатить операцию. Так что будьте здоровы, - он с досадой бросил трубку. –Ну и нахалы, - проворчал он, укладываясь в постель.
            -Может всё-таки съездил бы, а? – нерешительно и как-то грустно произнесла Аннушка.
            -Я устал, понимаешь, и хочу спать.
            Телефон больше не звонил и Пётр Иванович спокойно проспал до утра.
            Утром, наскоро позавтракав, Пётр Иванович взял свой плащ и шляпу и направился к выходу.
            -Я сейчас еду в больницу, а потом заеду за Петенькой. Хорошо? Ну, пока, - попрощался он, чмокнув жену в щёчку.
            Пётр Иванович приехал на работу как всегда вовремя и, тщательно переодевшись, направился в операционное отделение.
            -Здрасте, Пётр Иванович. Здрасте. Здрасте, - почтительно приветствовали его сотрудники.
            Он зашёл в ординаторскую. Там находилось несколько врачей хирургов, они о чём-то горячо и громко разговаривали, но когда зашёл Пётр Иванович, разговор сразу же оборвался, что не ускользнуло от его внимания.
            -Доброе утро! – бодро поздоровался Пётр Иванович.
            -Доброе утро, - ответили ему врачи, но как-то уж очень вяло, и поспешно стали расходиться.
            -“Что это с ними?” – удивился Пётр Иванович.
            Он позвал медсестру:
            -Екатерина Сергеевна, вы готовы к обходу?
            -Готова, Пётр Иванович.
            -Тогда возьмите всё необходимое и пошли.
            Они пошли обходить палаты.
            -А в этой палате лежит мальчик, которого привезли к нам в очень тяжёлом состоянии. Ночью он умер, - сказала медсестра, открыв дверь палаты.
            -Умер?
            -Да умер.
            -Но, если он умер, то, почему он до сих пор здесь?
            -Я уже позвонила, сейчас придут санитары и вынесут труп в морг.
            Пётр Иванович подошёл к маленькому трупу, закрытому простынёй и небрежным движением отдёрнул простыню, обнажив лицо покойного.
            То что он увидел, было для него так неожиданно и так ужасно, что Пётр Иванович некоторое время тупо смотрел в лицо покойного мальчика. Пётр Иванович всё более и более бледнел по мере того, как он осознавал ужас происшедшего. Когда его лицо стало смертельно бледным, он прошептал:
            -Петенька, сынок, как же это?


            Глава вторая



            Пётр Иванович, что с вами? Очнитесь, - услышал он чей-то голос как сквозь пелену.
            К нему медленно возвращалось сознание. Наконец он открыл глаза, посмотрел на склонившихся над ним людей и попытался встать.
            -Что вы, что вы. Пожалуйста, лежите. Вам непременно нужно полежать и успокоиться, - сказали ему сотрудники.
            Однако Пётр Иванович решительно встал, не обращая внимание на уговоры.
            -Дмитрий, пожалуйста, сделай одолжение, - обратился он к одному из сотрудников старому своему приятелю, - вот тебе деньги, похлопочи с похоронами и позвони моей жене, расскажи ей что и как. Хорошо? Я просто не в состоянии, потому что, как вы наверно уже поняли, это мой сын, - показал Пётр Иванович рукой на маленький труп, накрытый простынёй.
            -Понимаю, хорошо я всё сделаю как надо, - пообещал тот.
            Пётр Иванович прошёл в раздевалку, переоделся и вышел из больницы под любопытными взглядами сотрудников. Он пошёл проч от больницы, которая вдруг стала для него чужой и страшной.
            Пётр Иванович весь день бесцельно кружил по городу и потом не мог вспомнить где был, с кем разговаривал, как переходил улицы. Он находился как будто в прострации и только лицо сына всё время стояло перед его глазами. Пётру Ивановичу хотелось плакать, но слёз не было. Вернее они были, но где-то глубоко внутри. Они жгли как пламенем его душу и сердце, теснились в нём, угнетали его, но ни одна слезинка не могла просочиться наружу, чтобы облегчить его мучения. Он немного пришёл в себя только поздно вечером, когда сидел на какой-то случайной скамейке, зажав ладонями голову.
            -Как же жить теперь? – спросил он у самого себя и не нашёл ответа.
            Пётр Иванович тяжело поднялся со скамейки и так же, тяжело шагая, пошёл в сторону своего дома. Через некоторое время он уже стоял у своей квартиры, пошарив по карманам, нашёл ключ и отворил дверь. В квартире его взору представилась неприглядная картина беспорядка, по всюду на полу валялись какие-то предметы, вещи. Переступая через них, он подошёл к столу на которой белел лист бумаги, вырванный из тетради.
            На белом листе было что-то написано крупным неровным почерком. Видимо у автора этого письма сильно дрожала рука, но Пётр Иванович всё же узнал почерк жены.
            Он взял это письмо и стал читать:

            Комментарий


            • #7
              продолжение "Ошибка доктора Амеленко"

              Глава третья



              Придя домой, Пётр Иванович в первую очередь осмотрел свои запасы спиртного, кстати, он имел давнюю привычку пополнять эти запасы, хотя спиртное не любил и пьяных ненавидел, но спиртное хранил только для гостей, которые у него в квартире были не редкостью.
              Его не много передёрнуло от мысли, что вот он, всегда трезвый и интеллигентный человек, сейчас напьётся как простой «сапожник». Он походил по комнате, расталкивая ногами вещи лежащие на полу и не глядя на приготовленные бутылки. Так, он то ходил, то садился на стул, потом вскакивал и опять ходил. Тишина, одиночество и лицо мёртвого сына, которое постоянно стояло у него перед глазами, нестерпимо угнетали его. Ему казалось, что он всё время слышит тихий голос Петеньки: - “Папа, папа”.
              -Нет, это не возможно, так можно сойти с ума, - вдруг сказал он.
              Торопливо, чтобы его не оставила решимость, он подошёл к столику, где была приготовлена водка, налил почти полный стакан и крупными глотками выпил.
              -Х-х-у-у-у, какая мерзость, - содрогнулся он всем телом, - как только её пьют алкаши.
              Потом он нашёл что-то съестное и немного закусил. Вскоре он ощутил теплоту во всём теле, сознание стало расплываться, так что он уже не мог сосредоточиться ни на одном предмете. Ощущение боли и тоски душевной несколько притупилось. Пётр Иванович вдруг решил, что выпил ещё слишком мало и, осушив ещё стакан вина, лёг на диван и включил телевизор.
              Некоторое время он смотрел какой-то фильм, который, впрочем, он понимал очень плохо и не заметил как уснул. Когда он проснулся, солнце было уже довольно высоко. Телевизор ещё работал. Пётр Иванович встал выключил телевизор и побежал в туалет, почувствовав, что его немного мутит. Нестерпимо болела голова. Сегодня он впервые за всю свою сознательную жизнь испытал горечь похмелья.
              -В таких случаях, говорят, надо опохмелиться, - сказа он себе.
              Он снова налил стакан водки и с большим трудом, затаив дыхание, выпил его. Через некоторое время он действительно испытал некоторое облегчение, и Пётр Иванович на этот раз выпил уже два стакана водки и не помнил, как дошёл до дивана. Так продолжалось несколько дней и за эти дни он почти не просыпался и на улицу не выходил. Однажды, проснувшись, он обнаружил, что уже ничего спиртного у него не осталось.
              -Надо сходить, пожалуй, купить, - подумал Пётр Иванович.
              Обшарив все карманы, он насобирал какую-то сумму и, выходя из квартиры, по давней привычке взглянул на себя в зеркало. Пётр Иванович не узнал самого себя. Он покачал головой.
              -У-у-у..., до чего же ты дошёл, Пётр! - сказал он, обращаясь к собственному отражению, - тебя и не узнать. Оброс, похудел, но, впрочем, это даже хорошо, узнавать не будут.
              Он вышел на улицу и зажмурился от яркого света. Пётр Иванович заглянул в почтовый ящик и, увидев белый конверт письма, распечатал его. В письме говорилось, что приказом по министерству его лишили права заниматься медицинской практикой и аннулировали его диплом.
              -Что ж, всё правильно, - сказал он, и, безнадёжно махнув рукой, пошёл в сторону ликёро-водочного магазина. Его слегка покачивало, ноги плохо слушались, голова плохо соображала. За эти дни он сильно ослабел.
              -Алкаш несчастный, смотри куда идёшь, - кто-то закричал на него, но он уже ни на что не обращал внимания.
              -Ну и алкаш, ну и что, - безразлично сказал он, - это моё личное дело.
              -Эй, мужик, - окликнул кто-то его.
              Пётр Иванович оглянулся.
              -Ну, чего надо, - спросил он.
              -Слышь, выпить хош?
              -Да, ну и что?
              -Ну, чо, чо, сообразим на троих, а то у нас, слыш, не хватает на бутылёк.
              Пётр Иванович поморщился от такого предложения и уже хотел отказаться, но вдруг подумал:
              -“Что ж, Пётр, ты ведь сам выбрал эту дорогу. Не так ли? Так чего ж ты куражишься?”
              Вскоре они уже разливали водку в укромном месте городского парка.
              -Слыш, мужик, ты мне сразу понравился, как только я тебя увидел. Слыш, Жора, говорю я, эта наш брат, алкаш.
              -Эх, маловато, - сказал Жора, - ещё бы бутылочку и было бы в самый раз.
              -Слыш, мужик, как звать то тебя? Пётр? Петька значит. Слыш, Петюня, у тебя плащишко, так вроде ничо, давай загоним за бутылку, а? Ну, будь человеком. Выпить хочется страсть как, а денег тю-тю. Ну, как? Погуляем славно. Один день, да наш.
              Петром Иванычем овладело полное безразличие ко всему происходящему и он, махнув рукой, снял плащ.
              Вскоре Жора притащил бутылку. Что было дальше, Пётр Иванович уже не помнил.
              -Э, голуба душа, ты жив, али как? – услышал чей-то голос Пётр Иванович сквозь тяжёлый сон.
              Он открыл глаза и увидел прямо перед собой бородатое лицо.
              -Жив надо думать, - ответил он и, поднявшись, огляделся.
              -Где это я? – спросил он человека, который разбудил его.
              Это был старичок который участливо смотрел на него добрыми глазами.
              -Так в парке стало быть. Я тут неподалеку сторожем работаю, ну и смотрю лежит человек на земле. Давно лежит, а теперь вот ночь наступает, ну, думаю, надо посмотреть, жив ли. Подошёл, гляжу, жив, ну стало быть, спит, думаю. Вот я и разбудил тебя, чтоб не простыл на земле-то. Ночи то прохладные нынче.
              -Спасибо, дедушка.
              -Да не мне спасибо то, а Господу благодарение, что Он печётся о нас.
              -Господу? Какому Господу?
              -Э, голуба душа, да ты я вижу слово то это в первый раз слышишь.
              -Да, по правде сказать, в первый раз.
              -Слушай, голуба душа, пойдём ко мне в сторожку, там и поговорим и чайком побалуемся. Я вижу, ты не в себе малость, так может помогу чем с Божьей-то помощью.
              Приветливый тон старичка и его добрые глаза, каким-то странным образом расположили к нему Петра Ивановича.
              -Пойдём, дедушка, у меня всё внутри горит и пить ужасно хочется.
              -Ну, вот и, слава Богу. Сторожка-то моя здесь рядом.
              Сторожка, куда они пришли, представляла собой небольшую комнатку с одним окошком, у которой стоял столик. Перед столиком стоял единственный стул со спинкой, а вдоль стенки узкая скамейка.
              -Садись, голуба душа, вот на этот стул, я думаю, тебе будет здесь удобно.
              -Спасибо, дедушка, водички бы кружечку, если, конечно, найдётся.
              -Водичка есть, как же без водички. Как звать-то тебя? Очень мне интересно знать, кого же Господь послал сегодня мне навстречу.
              -Почему ты так говоришь, дедушка?
              -А как же. Я сегодня молился о тебе.
              -Обо мне!? – удивился Пётр Иванович.
              -Да. Когда я молился, Господь сказал мне, что сегодня ночью будет у меня в сторожке некто, кто нуждается в особой помощи, и я молился, чтоб Господь дал мне силы и разумения выполнить Его волю.
              -Странно, мне это трудно понять.
              Дедушка внимательно посмотрел на него и сказал:
              -Вижу, что ты не из простых людей. Твоя речь и манеры выдают тебя, но ты, голуба душа, видно попал в какие-то тяжёлые обстоятельства и Бог хочет помочь тебе.
              -Бог?
              -А что же тебя удивляет? Разве ты никогда не слышал о Боге?
              -Слышал, конечно, но.., - Пётр Иванович замялся.
              -Но как о мифическом Боге, как о сказке, в которую верили только первобытные люди. Ведь так? - подсказал дедушка.
              -Да, так, - согласился Пётр Иванович. – А откуда вы узнали, дедушка, что я не из простых людей.
              -Во-первых, ты говоришь со мной в вежливой форме и, при том, ни разу не произнёс никакого нехорошего слова. Во-вторых, твоё лицо ещё не приобрело выражения завзятого алкоголика. По всему видно, что ты запил совсем недавно и только какое-то большое горе или утрата заставили тебя это сделать.
              -Вы правы, дедушка, у меня действительно большое горе, с которым я не в силах справиться. Я всегда считал себя человеком сильным, но вот я оказался слаб и беззащитен, как ребёнок.
              -Вот что, голуба душа, расскажи всё, как есть, ничего не утаивая, а я помолюсь моему Богу, чтобы Он указал, как выйти из положения. Поверь мне, голуба душа.
              Пётр Иванович внимательно посмотрел в лицо дедушки, ласковый тон его речи, добрые глаза, и широкая с проседью патриархальная борода внушали к нему почтение и доверие и он рассказал ему обо всём, что случилось с ним за последнее время.
              -Вот такие мои дела, дедушка, - сказал в заключение своего рассказа Пётр Иванович, - теперь у меня ни семьи, ни работы, ни друзей. А кажется вчера, уж и не помню точно когда, я получил сообщение, что приказом министра здравоохранения меня лишили права заниматься медицинской практикой и аннулировали мой диплом. Что же мне теперь делать? Я чувствую себя одиноким, заблудившимся в густом тумане. Кругом только холод, безнадёжность и беспросветный мрак.


              продолжение следует:

              Комментарий


              • #8
                Продолжение "Ошибка доктора Амеленко"

                Глава четвёртая



                Да-а-а, - протянул дедушка, - положение у тебя действительно отчаянное. Не многие смогли бы перенести такое горе, не потеряв себя, но ты, голуба душа, не отчаивайся, потому что невозможное человеку, возможно Богу. Ты посиди-ка тут пока, а я выйду на улицу на некоторое время, проверю всё ли в порядке, да и у Господа спрошу что нам делать дальше. А вот и чайник уж закипает. Вот здесь все чайные принадлежности. Да ты пей чай-то, меня не жди, но и не уходи, пока я не приду.
                -Хорошо, дедушка, спасибо тебе.
                -”Интересный дед”, - впервые, за всё последнее время, улыбнулся Пётр Иванович.
                Он налил себе кружку чая и, прихлёбывая его с кусочком сахара, удовлетворённо откинулся на спинку стула. Это была его любимая поза. И так, сидя на стуле, и прихлёбывая чай, Пётр Иванович немного рассеянно оглядел сторожку. Слева на полке он увидел весьма скромную алюминиевую посуду, состоящую из трёх кружек и дюжины склянок, неизвестного назначения.
                Справа на подоконнике лежало несколько книг. Книги Пётр Иванович любил самозабвенно. Он отдавал им всё своё свободное время. Вот и сейчас они влекли его к себе, как магнитом. Пётр Иванович подошёл к лежащим на окне книгам и, почти благоговейно, провёл пальцами по корешкам.
                -Библейский словарь, - вслух прочитал он название книги на одном из корешков. –Библия, - снова прочитал он на другой книге. –Библия!? Интересно. Давно я слышал об этой книге, но держать в руках её как-то всё не приходилось. Интересно, - снова повторил Пётр Иванович и, осторожно взяв книгу, сел за стол и, открыв её, прочитал первое попавшееся место.
                -“Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас;...” Матф.11:28 -
                -Интересно, - снова повторил он и, перелистнув несколько страниц, прочитал, - “Сие же написано, дабы вы уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и, веруя, имели жизнь во имя Его.” Иоан.20:31.
                Такие выражения немало озадачили Петра Ивановича, так что он, забыв всё на свете, углубился в чтение. Книга захватила его настолько, что он даже не слышал как, скрипнув на ржавых петлях, открылась дверь и в сторожку вошёл дедушка и тихонько сел на скамейку.
                -Разумеешь ли, что читаешь? – спросил он словами, взятыми из Нового Завета.
                -Откровенно говоря, не очень, но интересно. Здесь всё время говорится об Иисусе Христе, как о живом, но ведь Его распяли, насколько я понимаю. На многих картинах Его изображают висящим на кресте.
                -Потому мы и живы, что Его распяли.
                -Не понимаю.
                -Очень просто. Правосудие Божие приняло смерть Христа вместо нас, но она не могла удержать Его в гробу, потому что Он есть сама жизнь, а жизнь убить нельзя, поэтому Он в третий день воскрес. Прочитай в Откровении как об этом говорит сам Иисус Христос, “...и живый; и был мертв, и се, жив во веки веков, аминь; и имею ключи ада и смерти. Откр.1:18
                -Значит Иисус жив? Но ведь прошло уже две тысячи лет.
                -А Он, голуба душа, не может умереть, потому что Он есть жизнь вечная, как написано: “...ибо жизнь явилась, и мы видели и свидетельствуем, и возвещаем вам сию вечную жизнь, которая была у Отца и явилась нам, ...” (1Иоан1:2)
                -А как же миллионы людей, которые умерли за все века? Что, разве они живы?
                -Конечно.
                -Но где же они? Наука не может обнаружить существование какой-либо жизни за пределами материи.
                -Это потому что материальные приборы могут обнаружить только материальные вещи, духовные видят духовное.
                -Что это значит, дедушка? Разве есть такие приборы?
                -Конечно, есть, голуба душа.
                -И что же это за приборы?
                -Вера.
                -Вера?
                -Конечно. Об этом нам свидетельствует Слово Божие:
                “Свидетельство сие состоит в том, что Бог даровал нам жизнь вечную, и сия жизнь в Сыне Его.” (1Иоан.5:11). Да и ваши учёные уже догадываются, что жизнь не может ограничиваться только материальным миром. Она уходит далеко за её пределы. Ведь так? Я об этом недавно в какой-то газетке вычитал.
                -Да, да, конечно, - задумчиво произнёс Пётр Иванович. Потом, как бы оживившись, попросил, – послушайте, дедушка, а почему такие ценные книги у вас в сторожке хранятся?
                -Так ведь, голуба душа, ночи-то длинные, вот я и читаю их здесь, чтоб, стало быть, время зря не пропадало, а когда домой ухожу, то забираю их с собой.
                -А не могли бы вы мне одолжить Библию дня на два или на три.
                -Возьми, голуба душа, почитай, подумай. Следующее моё дежурство только через два дня, вот тогда и принесёшь.
                -Ну, что ж, спасибо, дедушка. Очень рад с вами познакомиться. Иметь такую беседу мне ещё не приходилось. Через два дня продолжим этот разговор, ну а теперь пора возвращаться в свою осиротелую квартиру.
                -До свидания, голуба душа, Бог любит тебя и, Он очень заинтересован в твоей судьбе.
                -Бог заинтересован в моей судьбе? Но, зачем я Ему нужен? Зачем вообще Ему нужны люди?
                -А ты хотел бы, чтобы твой сын был жив?
                -Ещё бы! Конечно, хотел бы, - с жаром произнёс Пётр Иванович
                -А зачем?
                -Наверно потому, что я очень любил его.
                -Значит, ты хотел бы удовлетворить свою любовь к сыну?
                -Выходит так.
                -Но, ведь, Бог любит неизмеримо больше, потому что мы Его дети, поэтому ты нужен Его любви и Его славе.
                Мысль, что Бог может любить, ему в голову не приходила и он, не много подумав, ответил:
                -Да, вероятно вы правы.


                Глава пятая



                Когда Пётр Иванович пришёл домой, то, вдруг, к своему удивлению, обнаружил, что его пустая и холодная квартира уже не выглядит такой тоскливой и сиротливой, какой она ему казалась ещё вчера. В его душе появилась новое неведомое до сих пор ощущение, которого он ещё не испытывал никогда ранее. Это было похоже на томительное ожидание чего-то неведомого, необычного, ещё неизведанного, но желанного.
                Наверно с таким же томлением молоденький паренёк ожидает своего первого свидания. Ему казалось, что вот сейчас откроется дверь и....
                Кого именно ждал Пётр Иванович и что могло произойти он, пожалуй, и сам бы не смог ответить. А может быть сейчас грянет гром или произойдёт землетрясение, но шло время, мерно тикали на стене часы и ничего не происходило.
                Было уже заполночь и он решил хоть не много поспать, но уснуть всё никак не удавалось. В памяти всплыли события последних дней, ощущение тоски и одиночества снова захлестнули его душу и снова ему захотелось забыться в хмельном сне, но спиртного в запасе больше не было.
                И вдруг в его душе явственно зазвучали слова старика:
                -“Бог любит тебя, он заинтересован в твоей судьбе”.
                Промучившись в постели около двух или трёх часов, постоянно ворочаясь с боку на бок и тяжело вздыхая, Пётр Иванович неожиданно для самого себя почти со слезами воскликнул:
                -Бог, если ты есть и, если всё то, что говорил старик, правда, помоги мне, спаси меня от этого мученья!
                Пётр Ивнович встал с постели и, чтобы хоть как-то отвлечься от невыносимо гнетущих мыслей, решил, хотя бы немного, навести порядок в квартире. Это несколько отвлекло его от тягостных мыслей.
                Расставляя и рассовывая вещи куда придётся, Пётр Иванович вдруг обнаружил в одном из шкафов аптечку жены, покопавшись в ней он нашёл снотворные таблетки.
                -Вот это как раз то что мне сейчас надо, - сказал он самому себе и незамедлительно, выпив сразу две таблетки, лёг в постель.
                Вскоре он уже мирно спал. Он проснулся, когда солнце было уже высоко.
                Последующие два дня Пётр Иванович провёл за чтением Библии. Иногда он отрывался от чтения и о чём-то подолгу сосредоточенно размышлял.
                Через два дня, поздно вечером Пётр Иванович появился в сторожке.
                -Добрый вечер, дедушка, - приветствовал он старого сторожа.
                -А, приветствую, приветствую, голуба душа,- обрадовано ответил ему старик. - Ну, рассказывай, голуба душа, что нового. Кстати, меня Никанором Матвеичем зовут, но ты зови меня как тебе будет удобно.
                -Никанор Матвеич, эти два дня я только тем и занимался, что читал Библию. Книга поразительная по своей простоте и определённости, но в то же время в ней масса новых понятий. Как так могло получиться, что понятия справедливости и человеколюбия, произнесённые много веков назад, стали теперь для нас новыми и непривычными?
                -Что я тебе могу сказать на это? Только то, что говорит Священное Писание,
                18“...Ибо открывается гнев Божий с неба на всякое нечестие и неправедность людей, подавляющих истину неправедностью.
                19 Ибо, что можно знать о Боге, явно для них, потому что Бог явил им.
                20 Ибо Его невидимое, Его вечная сила и Божество, от
                создания мира через рассматривание творений видимы, так что они безответны.
                21 Но как они, познав Бога, не прославили Его, как Бога, и не возблагодарили, но осуетились в своих умствованиях, и омрачилось их несмысленное сердце;
                22 называя себя мудрыми, обезумели,
                23 и славу нетленного Бога изменили в образ, подобный
                тленному человеку, и птицам, и четвероногим, и пресмыкающимся,
                24 то и Бог предал их в похотях их сердец нечистоте, так что они сквернили сами свои тела.
                25 Они заменили истину Божью ложью, и поклонялись, и служили творению вместо Творца, Который благословен во веки, аминь. Рим.18:26.
                Вот так, голуба душа, как это было много веков назад, так и поныне, только люди делают грех с ещё большей ненасытимостью, чем раньше, поэтому библейские понятия о добре и справедливости ныне кажутся людям устаревшими.
                -А, что же вы посоветуете мне, Никанор Матвеич?
                -Тебе, голуба душа, только одно надо.
                -Что же.
                -Тебе надо покаяться, креститься и Сам Бог поведёт тебя по жизни и Он решит твои трудности.
                Пётр Иванович откинулся на спинку стула и некоторое время сидел молча о чём-то напряжённо размышляя.
                -Нет, - наконец сказал он, - я ещё не готов к этому. Вы уж извините, Никанор Матвеич, но видно слишком долго я варился в атеистическом бульоне, так что мне трудно всё это сразу осознать и поверить.
                Никанор Матвеич видел, что у него в душе идёт борьба и понял, что сейчас не надо его торопить, семя брошенное в добрую почву даст свои плоды в своё время.
                -А что же ты намерен делать теперь? – спросил он.
                -Не знаю, но, скорее всего, уеду куда-нибудь на север. Буду работать на лесоповале или в шахте.
                -Ох, голуба душа, трудно тебе будет.
                -Ничего, я ведь здоровый мужик, выдержу. А что делать!? Надо всё начинать сначала, - с оптимизмом в голосе сказал Пётр Иванович и, поднявшись, обнял старика. – Спасибо вам, Никанор Матвеич. За всё спасибо. Я буду помнить о вас. Может быть встретимся когда-нибудь.
                -Да благословит тебя Бог, голуба душа, но может быть ты совершаешь ошибку, но, впрочем, я буду молиться о тебе. А Библию возьми с собой. Дарю. Бог знает как сложится твоя жизнь, но в ней ты найдёшь поддержку и совет.
                -Большое спасибо вам, Никанор Матвеич, большое спасибо. Это очень ценный подарок для меня.
                Подготовка к поездке заняла несколько дней: надо было уволиться с работы, выписаться с домовой книги, снять свои небольшие сбережения и сделать множество мелких дел. Особенно трудно было решить, что и какие вещи взять с собой. Долго ломал голову, брать или не брать металлический чемоданчик с набором хирургических инструментов, бинтов и лекарств.
                -Зачем он мне теперь? – печально произнёс Пётр Иванович, - а жаль.
                Он вспомнил, что этот набор подарили ему друзья в день торжественного вручения диплома, но пользоваться им ему так и не пришлось, хотя он держал его в постоянной “боевой” готовности.
                -Мало ли чего... а вдруг... - говорил он, когда протирал спиртом инструмент и менял просроченные лекарства.
                После долгих колебаний решил всё-таки взять.
                -Ничего, небольшая тяжесть. Жаль бросать. Всё же память.
                -Так, - наконец сказала Пётр Иванович, - вроде всё. Теперь надо решить куда ехать.
                Поразмышляв некоторое время на эту тему, и, не придумав ничего, безнадёжно махнул рукой.
                -А, ладно, куда будет первый поезд, туда и поеду, - решительно сказал он.
                На вокзале, как всегда было шумно и суетливо. Кто-то отъезжал, кто-то кого-то провожал, а Петра Ивановича впервые никто не провожал и оттого он чувствовал себя одиноким, всеми покинутым и забытым, так что ему до слёз стало жаль себя.
                -А, ладно, - махнув рукой, сказал он и решительно подошёл к кассе. - Девушка, мне один билет. Желательно плацкарт, нижняя полка.
                -Куда? – спросила молоденькая кассирша.
                -Всё равно, но как можно дальше, - равнодушно ответил он.
                -Не поняла. Куда же вам выписать билет?
                -Я не знаю.
                -Вы что, шутите?
                -Нисколько. Дайте мне билет на ближайший поезд всё равно куда.
                -Ммм, так, так, так, ага, так, - что-то едва слышно говорила кассирша, листая какие-то справочники и водя пальцем по карте. Потом она подняла голову. – Хотите, в Таштагол? – спросила она.
                -В Таштагол? А где это?
                -В Сибири за Новокузнецком.
                -В Сибири, да ещё за Новокузнецком? О, это, пожалуй, то что надо.
                -Вот ваш билет, - сказала кассирша, - поезд отходит через полтора часа. В билете указан номер поезда, номер вашего вагона и места, как вы просили.
                -Спасибо, девушка.
                -Счастливого пути.

                Комментарий


                • #9
                  продолжение "Ошибка доктора Амеленко"

                  Глава шестая.



                  В Таштагол Пётр Иванович приехал только на шестые сутки. Поезд остановился на маленьком полустанке под названием “Кондома”. Далее пути не было. Пётр Иванович вышел из вагона и с любопытством огляделся.
                  Вокруг были невысокие, живописные горы, поросшие соснами, елями, белоствольной берёзой и другими деревьями и кустарниками, неизвестными Петру Ивановичу.
                  Полустанок представлял из себя малоприглядное зрелище, состоящее из двух деревянных домиков. Под горой, неподалёку, журчал ручей, имеющий тоже название что и полустанок. Небольшой хорошо укатанный “пятачок” в стороне, которого, находилась сколоченная из досок будка. От неё пролегала усыпанная гравием дорога, уходящая неведомо куда, через тайгу. Табличка, которая виднелась на обочине дороги, говорила о том, что в двенадцати километрах от полустанка находился рудничный посёлок Шалымский
                  Пётр Иванович зашёл в станционный домик и спросил у человека, сидящего за стойкой:
                  -Извините, не могли бы вы мне сказать, когда будет автобус до посёлка Шалымский?
                  -Автобус будет только завтра утром, - ответил человек за стойкой, внимательно оглядев Петра Ивановича, - потому как автобус у нас ходит только один раз в сутки. Раньше два раза в сутки ходил автобус, а теперь вот из-за недостатка горючего только один раз, - продолжал он. – А вы, повидимому, не здешний. В посёлке Шалымский я знаю всех, а вот вас что-то не припомню.
                  -Да, это так. Я действительно не здешний.
                  -А к кому же вы приехали?
                  -Ни к кому.
                  -Как это ни к кому? – удивился тот. - А где же вы ночевать будете. На улице ночевать холодно, это всё же Сибирь, как никак.
                  -Не знаю может попрошусь к кому ни будь, мир ведь не без добрых людей.
                  -Навряд ли что у вас получится, не те нынче времена. Но... – задумчево произнёс он, - вот разве... В общем так, я вам дам адресок, попробуйте обратиться, может что и получится. Хозяина дома зовут Бергер Иван. Да вещички-то оставьте, а то не дойдёте с ним. Всё же двенадцать километров топать.
                  -Спасибо вам.
                  -Не за что. Вот вам талончик на ваш багаж. По нему получите багаж назад. Счастливого пути, гражданин. Да поспешите, чтоб дойти засветло.
                  Пётр Иванович вышел на дорогу и бодро пошёл в сторону посёлка, любуясь красотой сибирской природы. В посёлок он пришёл ещё засветло и, отыскав без особого труда дом Ивана Бергера, постучал в дверь.
                  -Вам кого? – спросила немолодая женщина, выглянув в полуоткрытую дверь.
                  -Здесь живёт Иван Бергер?
                  -Ваня, это к тебе.
                  Вышел высокий сухощавый мужчина.
                  -Я Иван Бергер.
                  -Извините за беспокойство, но мне ваш адрес дал мужчина, дежуривший на станции Кондома. Видите ли, я приезжий и никого здесь не знаю и он посоветовал мне обратиться к вам с просьбой, нельзя ли остановиться у вас на некоторое время или, хотя бы переночевать. Да вы не беспокойтесь, я заплачу.
                  Бергер внимательно оглядел Петра Ивановича.
                  -Заходите, - коротко сказал Бергер.
                  Комната, в которую вошёл Пётр Иванович и, являющецся одновременно и прихожей и залом, поразила его идеальным порядком и безупречной чистотой.
                  -Присаживайтесь, - указал Бергер на стул, стоящий у стола, покрытого белоснежной скатертью. – Вы в командировку к нам, или по каким другим делам? – спросил он.
                  -Нет, я не в командировку, да и дел у меня здесь нет никаких, впрочем, друзей, знакомых и родственников у меня здесь тоже нет.
                  -Как же вы у нас оказались, в такой глуши?
                  -Простите, это длинная и тяжёлая история, которую мне не хочется сейчас вспоминать.
                  -Но, откуда же вы? Вы, конечно, не Сибиряк. Выговор у вас не наш.
                  -Из Подмосковья я.
                  -О! – удивился Иван, - издалека вас забросило к нам. А как долго вы у нас пробудете?
                  -Пока не знаю, но думаю, долго. Первым делом надо найти жильё и работу, а там видно будет.
                  -С работой у нас сейчас трудно. Производство в упадке. Люди разъезжаются. Живём мы в основном, если можно так сказать, огородом и лесом. А у вас какая специальность?
                  -Да нет у меня никакой специальности.
                  Это обстоятельство несколько озадачило Ивана, но вида он всё же не подал. - Кстати, познакомьтесь, - повернулся он к вошедшей женщине, которая встретила Петра Ивановича у дверей, - это моя жена Ирина. Ирина, подай нам чай, пожалуйста, ну и к чаю что-нибудь, - попросил Иван. – Так вот, - продолжал Иван, - в огородах мы в основном выращиваем картошку да капусту, а леса здесь богатые: ягода, орехи, грибы, ну и дичь, конечно.
                  Пока они мирно разговаривали, Ирина накрыла стол.
                  -Извините, но я христианин и, поэтому, перед едой прошу у Господа благословения, - если желаете, можете встать со мной для молитвы, - сказал, поднимаясь со стула, хозяин.
                  -Да, да, конечно, - поспешно согласился Пётр Иванович и тоже и встал со стула.
                  -Пожалуйста, кушайте, не стесняйтесь, - пригласил гостя Иван после молитвы.
                  -Как раз перед самым отъездом я познакомился с очень интересным стариком. Оказалось, что он тоже христианин и он очень много рассказывал мне о вере и о Христе Иисусе, а когда я прощался с ним то он подарил мне свою Библию и убеждал меня постоянно читать её.
                  -Вы её взяли с собой?
                  -Да. Она у меня в чемодане на станции.
                  -Хорошо, вот завтра суббота, выходной день у нас, мы и съездим на станцию за вашим багажом, - и немного подумав, добавил, - в общем так, будете жить у меня. Сейчас, кстати, освободилась комната дочери, она уехала в Новокузнецк учиться в медицинский институт, так что живите. Всё равно ведь пустует. Об оплате договоримся позже. Хорошо?
                  -Хорошо. Спасибо.
                  -Ну и насчёт работы поговорим позже. А теперь пойдемте, я покажу вам вашу комнату.


                  Глава седьмая



                  Прошло несколько месяцев. Все эти месяцы Пётр Иванович жил у Ивана Бергера. Был замкнут, ни с кем не общался, знакомств не заводил, иногда посещал местную христианскую общину, которая была немногочисленна и состояла большей частью из Немцев, высланных в эти края ещё во время войны с Поволжья.
                  Это была маленькая, но дружная община и Петру Ивановичу нравилось посещать её Богослужения, петь вместе со всеми задушевные христианские песни. Постепенно Пётр Иванович так привык к этим Богослужениям, что уже их почти не пропускал. Перед самой весной на одном из таких Богослужений он принял Христа и месяца через два после своего обращения принял водное крещение, став её членом.
                  Однажды вечером после работы, по своей давней привычке, Пётр Иванович лежал в своей кровати и читал книгу, когда к нему в комнату постучал Иван Бергер.
                  -Пётр Иванович, можно к вам?
                  -Конечно, конечно, заходите, Ваня.
                  -Я, собственно, зашёл попросить у вас помощи.
                  -О, с удовольствием. А в чём дело?
                  -Вы же знаете, что мы собираемся отремонтировать и немного расширить наш молитвенный дом?
                  -Да, конечно.
                  -Так вот, мы выписали машину стройматериала, правда не нового, но для нас вполне годится. Так вот, его завтра с утра надо погрузить на машину, а способных на эту работу у нас, как говорят, раз два и обчёлся.
                  -Какой разговор, конечно пойду.
                  -Ну, вот и хорошо. Завтра с утра и пойдём, - обрадовано воскликнул Иван. – Спокойной ночи, Пётр Иванович!
                  -Спокойной ночи, Ваня.
                  На следующий день, кстати, это была суббота, на погрузку собралось человек пять или шесть братьев.
                  -Ну, что ж, братья, помолимся и за работу сказал Иван.
                  Работа шла хорошо и уже почти заканчивали погрузку, как вдруг кто-то из братьев, когда укладывали бревно на самый верх, оступился и выпустил его из рук. Бревно всей тяжестью упало на кучу уже сложенных, но ещё не связанных брёвен, отчего два бревна скатились и упали с машины, подмяв под себя человека стоящего внизу около машины.
                  Мужчины, бросив работу, извлекли пострадавшего из-под брёвен, тот был без сознания. Петр Иванович пощупал пульс.
                  -Он ещё жив, - сказал он, - немедленно его в больницу.
                  Поселковская больница, которая состояла всего из двух палат, находилась рядом. Единственный врач терапевт развёл руками.
                  -Его надо срочно в Новокузнецк.
                  -Да, но на это уйдёт шесть – восемь часов, а он, если не оказать помощь немедленно, умрёт через полчаса.
                  -Но ведь ему нужна операция, у него поломаны рёбра, которые повредили лёгкое и вероятно порваны сосуды, а хирурга у нас нет, так что хочешь не хочешь, а придётся везти.
                  В душе Петра Ивановича шла борьба всего одно мгновение, которого никто из присутствующих не заметил.
                  -Ваня, как можно быстрей беги домой и в моей комнате найдёшь железный чемоданчик, который ты видел, быстро неси его сюда. – Вера Степановна, - так звали врача поселковской больницы, - быстро готовтесь к операции.
                  -Но, кто же будет делать операцию?
                  -Я.
                  -Вы!? – воскликнула, поражённая услышанным, врач.
                  -Да, да именно я, и немедленно, - почти кричал на неё Пётр Иванович.
                  Через десять минут началась операция, которая длилась два с половиной часа.
                  -Через три дня отправьте его в клинику в Новокузнецк, надо сделать снимки, - сказал Пётр Иванович Вере Степановне, когда закончилась операция, - спасибо за помощь.
                  Через три дня Вера Степановна отвезла больного в Новокузнецк в клинику, предварительно договорившись с заведующим клиникой по телефону.
                  -Кто делал операцию? – спросил хирург когда были готовы снимки.
                  -Совершенно случайный человек, наш поселковский, работает разнорабочим на руднике.
                  -Вы что издеваетесь? Ведь это же высшей степени профессиональная работа. Здесь применён метод, который у нас только-только внедряется. Вы только посмотрите, Серафим Павлович, - обратился он к зашедшему в кабинет заведующему.
                  Заведующий долго изучал снимки.
                  -Это надо показать профессору, - сказал он после некоторой паузы. – А вам надо съездить в Шалымский и разузнать кто такой этот разнорабочий. Зайдёте ко мне, я выпишу вам командировку на неделю. Заодно посмотрите что там и как. Хорошо?
                  -Хорошо, Серафим Павлович, завтра же выеду.
                  -А как же вы решились на это? – спросил он у Веры Степановны.
                  -У меня не было выхода, потому что человек умирал, а во-вторых, он меня буквально заставил ассистировать, почти насильно.
                  -Гм, - хмыкнул заведующий, - ну ладно, как говорится, победителей не судят, но ставлю вам на вид.
                  Дня через три Пётр Иванович, возвращаясь с работы вечером, встретил у калитки Ирину, жену Ивана Бергера.
                  -А вас ждут, - сказала она.
                  -Ждут? А кто?
                  -Не знаю, мужчина какой-то.
                  Пётр Иванович увидел незнакомца, сидящего за столом и читающим его Библию, в своей комнате.
                  -Здравствуйте, - поприветствовал он незнакомца.
                  Незнакомец, вздрогнув, обернулся и несколько мгновений смотрел на него с открытым ртом и широко распахнутыми глазами.
                  -Петька, - наконец тихо произнёс он.
                  -Сергей!? – ещё более удивлённо сказал Пётр Иваныч.
                  -Петька!!! – во всё горло заорал Сергей и вскочил ему навстречу.
                  -Серёжка!!! Откуда ты свалился?
                  -А ты? Ты как сюда попал?
                  -Видишь ли, я после окончания института приехал сюда по распределению, так сказать. Сначала в Кемерово, а потом уж Новокузнецк. А ты?
                  -Я то? – переспросил Пётр Иванович, - ну что я, моя медицинская карьера закончилась в этом вот Сибирском захолустье. Нет больше прежнего Петьки. Одна тень осталась. Теперь у меня другая дорога, - показал он на Библию. - Здесь же, я для всех человек ниоткуда.
                  -Ничего не хочу знать, ты для меня всё тот же гениальный Петька. Я ведь как увидел тебя, то сразу понял, что это ты сделал операцию. У нас ещё таких операций никто не делает. Слушай, пойдём к нам в институт, а!? Таких дел натворим. Я похлопочу за тебя. Мой заведующий как увидел снимки чуть не рехнулся.
                  -Нет, Серёжа, нет, не могу.
                  -Не можешь? Это, почему же, позвольте узнать?
                  -Потому что приказом министра я лишён права работать в медицине и диплом мой аннулирован.
                  -А, а, а, - хотел что-то сказать Сергей, но не нашёл слов. Потом, несколько успокоившись, сказал, – хорошо, я сейчас же возвращаюсь домой и... В общем, я подниму всех на уши. Ишь взяли моду убивать таланты.
                  -Да погоди, Сергей, не пори горячку, я ведь это самое...
                  -Ничего не хочу знать! Ясно! – во всё горло кричал возмущённый до глубины души Сергей. – Пока.
                  -Сергей, куда же ты на ночь глядя?
                  Сергей только помахал рукой и почти бегом пустился на станцию Кондома. Он надеялся успеть на поезд, который отходил от станции в десять часов вечера.
                  Пётр Иванович безнадёжно махнул рукой ему вслед и вернулся в свою комнату.
                  Через полтора месяца он получил письмо из министерства, где чёрным по белому было написано, что приказом министра здравоохранения он восстановлен в праве заниматься медицинской практикой, с восстановлением действия диплома за номером (далее стоял номер его диплома).
                  Одновременно он тем же приказом назначался на работу в Медицинский исследовательский институт в городе Новокузнецке.
                  Как Сергею удалось это сделать осталось для Петра Ивановича глубокой тайной.


                  Глава восьмая



                  Прошло ещё долгих пять лет. По улицам подмосковного города медленно шёл человек. На вид ему было под пятьдесят, представительной наружн-ости, с посеребренными сединой висками. Это был Пётр Иванович Амеленко.
                  -Всё здесь как прежде, хотя прошло уже более пяти лет, но ничего не изменилось, - говорил Пётр Иванович, разглядывая до боли знакомые дома, афиши, витрины магазинов.
                  Пётр Иванович зашёл на базар, накупил цветов и поехал на кладбище. С трудом разыскав могилку сына, положил цветы, на заросший травой, осевший от времени холмик, и, присев на скамеечку, глубоко задумался, вспоминая трагическое прошлое, но теперь он это прошлое оценивал уже не так, как это было тогда.
                  -Господи, - сказал Пётр Иванович, подняв глаза к небу, - как неисследимы и премудры пути Твои. По своей вине я потерял сына, но Ты меня утешил тем, что ты Сам открылся мне моим Спасителем и Господом. Я верю, что я встречу моего сына в вечном царстве Твоём.
                  Уже вечерело когда он вдруг услышал своё имя.
                  -Пётр!?
                  Пётр оглянулся. Перед ним стояла женщина, в которой он с трудом узнал Аннушку. Она была плохо одета, жёлтое болезненное лицо и седые, коротко подстриженные волосы.
                  -Аннушка!? Это ты!?
                  -Увы, это я. Извини, я давно наблюдаю за тобой и всё никак не решалась подойти, а тут вижу темнеет уже, и я подумала тогда, что если не подойду, то больше уже никогда тебя не увижу.
                  -Что с тобой, Аннушка, что с твоими волосами? Как ты жила до сих пор? Я думал, что ты меня и видеть не захочешь больше.
                  -О, Пётр, ты не представляешь, сколько горя и лишений я перенесла за эти годы. Через год, после того как ты исчез, я ведь искала тебя, я решила как-то начать жить заново. Нашёлся человек, с виду хороший, обходительный и, когда я уже потеряла всякую надежду найти тебя, вышла за него замуж. Он же оказался преступник и наркоман. Я с ним прожила три года. Это были годы сплошного кошмара. Постепенно к наркотику он приучил и меня.
                  -Но, почему же ты не ушла от него?
                  -Я боялась. Он говорил, что, если я вздумаю уйти, он меня где угодно найдёт и убъёт. Я знала, что он не шутит. Это был страшный человек. Постоянное нервное напряжение, постоянный страх и беспорядочная жизнь в конце концов привели меня на больничную койку. Когда, через несколько недель, я вышла из больницы, то от соседей узнала, что его посадили в тюрьму за какое-то тяжкое преступление. Потом мы услышали от его друзей, что в тюрьме он погиб, вероятно, его за что-то убили и я осталась совсем одна.
                  Могилка сына, которую я не в силах была даже поправить, была единственным местом во всём мире, куда меня неудержимо влекло. Я стала приходить сюда каждый день и часто здесь проводила целые ночи. По крайней мере в течение последних двух лет ты бы мог встретить меня здесь, у могилки сына, каждый день. Я знала, я чувствовала, что, если ты жив, то однажды ты придёшь сюда и вот я не ошиблась.
                  -Аннушка, прости меня ради Бога, я так виновен перед тобой и перед сыном. Пойдём со мной, мы уедем далеко, где никто нас не знает. Мы начнём жить сначала. Мы ведь с тобой не разводились. Мы всё ещё с тобой муж и жена.
                  -Но придёт время, и ты однажды упрекнёшь меня, я не вынесу этого.
                  -Обещаю тебе пред Богом, что я забуду этот кошмар, как-будто его никогда и не было. Ты пойдёшь со мной?
                  -Пойду, Пётр. Я так устала от этой пустой и никчемной жизни.
                  -И ещё вот что. Я за эти годы стал ученым, за последние пять лет я защитил докторскую диссертацию, и, кроме того, стал христианским проповедником. Вернее сначала проповедником, а уж потом учёным.
                  -Я очень рада за тебя, Пётр, что ты нашёл мужество и продолжал бороться за жизнь.
                  -Не так всё просто, Аннушка, если бы Бог по Своей милости не послал мне навстречу своих детей, то я наверняка бы погиб. Теперь я бы очень хотел, чтобы между нами всё было как прежде.
                  -Да, Пётр, я тоже этого хочу. Нельзя разлучать то, что сочетал Бог.
                  -Аннушка, откуда ты это знаешь? - удивлённо воскликнул Пётр.
                  -Ты ведь не знаешь, что у нас в городе проходили Евангелизационные собрания на стадионе, в парках, во дворцах культуры, я присутствовала на многих из них и мне они очень нравились.
                  -Ну, что ж, тогда пошли, - сказал Пётр, осторожно обняв жену. – Прощай, сынок, - обратился он к праху сына, - теперь уже никто не потревожит твою осиротелую могилку.
                  Так обнявшись, они пошли вместе, пока не скрылись за воротами кладбища. Пётр не заметил, что дедушка Никанор Матвеич, бросивший первые семена жизни в сердце Петра Ивановича, благословляющим взглядом смотрел им вслед с фотографии прикрепленной к памятнику на могиле, которая находилась почти рядом с могилкой его сына.

                  Комментарий


                  • #10
                    Пари

                    Пари


                    В одном из отделов строительного управления шло производственное совещание. Наряду со множеством важных производственных вопросов как-то сам собой всплыл вопрос о сотруднике Алексее Семёновиче Нестеренко.
                    Нельзя сказать, что этот вопрос был уж очень важным для производства, но всё же волновал он очень многих.
                    -Товарищи, - сказал начальник отдела, - вы знаете, что наш дружный и слаженный коллектив несколько лет подряд занимал одно из первых мест в нашем управлении, но в последнее время наблюдается резкое понижение дисциплины и имеются случаи опозданий, прогулов и даже хищения государственного имущества с производства. В чём дело, товарищи?
                    -Да что говорить-то? Все мы, как говорится, не без греха? – сказал кто-то.
                    -Но ведь мы ещё не в числе отстающих, у нас один Нестеренко что стоит. Я ещё не видел человека столь честного и исполнительного, - поддержал его товарищ.
                    -Конечно, - сказал начальник, - но ведь он, как говорится, верующий, то есть, он в Бога верует. Вот и сейчас он отпросился, чтобы успеть на какое-то своё собрание. И по показателям идеологического воспитания он тянет весь коллектив назад. Кстати у него завтра день рождения, надо бы как-то отличить.
                    -Может быть вечер устроить?
                    -Ха, вечер. С квасом что ли? Ведь он совсем не пьёт.
                    -Но на своём-то дне рождения наверно выпьет немного, мне ещё не приходилось видеть человека, который бы совсем не пил, особенно на дармовщинку.
                    -А вот мы все, сколько нас здесь есть, уверяем вас, что он пить не будет.
                    -Ставлю десять бутылок коньяка, что он выпьет полрюмки.
                    -А мы ставим двадцать, что пить он не будет.
                    -Хорошо. Как говорится по рукам. Завтра с утра я отошлю его куда-нибудь, а вы приготовите столы в актовом зале к двенадцати часам дня. Средства, как говорится, изыщем. Всё должно быть в лучшем виде, будут высокие гости. Вопросы есть? Нет? Тогда можете быть свободы. До свидания.
                    Придя утром на работу, Алексей Семёнович получил задание начальника съездить на один из строительных участков и выяснить, что там происходит.
                    -Так, Алексей, - тоном не допускающим возражений, сказал начальник, - съездишь на участок и ровно к двенадцати часам дня чтоб вернулся, - и повторил, - к двенадцати и ни минутой позже. Понял!?
                    Алексей Семёнович знал нрав своего начальника, что тот не любил, если его распоряжения выполняются не точно, и старался выполнять их наилучшим образом, но особенно строго требовал начальник, если кто-либо из городских властей по делам религии приезжал проводить с ним очередное мероприятие, то есть «душеспасительные беседы». Чаще всего это были представители местных атеистических организаций, или из органов КГБ.
                    -«Опять наверно будут беседовать», - подумал про себя Алексей Семёнович, а вслух сказал, - хорошо, буду ровно в двенадцать.
                    Однако время было в обрез и Алексей Семёнович заторопился на участок, чтобы успеть вовремя. Когда, наконец, он вернулся к конторе, было уже без двух или трёх минут. У входа стоял начальник, поджидая Алексея Семёновича. Увидев его, начальник довольно заулыбался.
                    -Ага, - сказал он, - молодец, вовремя. А ну-ка подойди сюда.
                    Вынул из кармана галстук в коричневую полоску с резинкой и одел на шею Алексею Семёновичу.
                    Тот недовольно поморщился, потому что галстуков не любил и никогда не носил их, но сопротивления не оказал, покорно наклонив голову. Начальник же знал это и потому взял собственный галстук из дома. Начальник критически осмотрел Алексея Семёновича и удовлетворённо сказал:
                    -Так. Хорошо. Следуй за мной.
                    Они прошли мимо кабинета начальника отдела, мимо большого кабинета начальника отдела кадров и вошли в большой актовый зал. Посреди зала стояли два длинных стола, уставленных множеством бутылок с разноцветными этикетками и обильная закуска. Вокруг стола сидели почти все сотрудники отдела и несколько должностных лиц из горисполкома.
                    Когда они вошли, люди, сидящие за столом, загромыхав стульями, встали. Алексей Семёнович удивленно смотрел на всё это и ничего не понимал, а начальник взял что-то со стола и, обращаясь ко всем, сказал:
                    -Вот, товарищи, я привёл виновника сегодняшнего нашего общего обеда, как говорится, торжества. Наш дружный коллектив решил отдать долг уважения нашему старейшему сотруднику имениннику Алексею Семёновичу Нестеренко и решил отметить это торжество, наградив его, как говорится, ценным подарком.
                    После этого короткого вступления начальник подал ему увесистый пакет и, под громкие рукоплескания, пожал ему руку.
                    Алексей Семёнович только теперь вспомнил, что сегодня у него день рождения. За бесконечными заботами, и постоянной занятостью, он совсем как-то забыл про это. И теперь растерянно хлопал своими голубыми глазами, невнятно бормоча какие-то слова благодарности.
                    Под общее скандирование «поздравляем, поздравляем», все гости подняли свои бокалы. Начальник подошёл к шкафу взял бутылку коньяка, налил около третьей части рюмки и подал Алексею Семёновичу. В зале водворилась полная тишина.
                    -Уважаемый, Алексей Семёнович, возьмите это и выпейте вместе с нами в этот знаменательный момент за ваше здоровье.
                    Алексей Семёнович от ошеломления и растерянности потянулся было за рюмкой, а люди с напряжённым вниманием, затаив дыхание, следили за происходящим.
                    Вдруг Алексей Семёнович услышал тихий голос внутри себя:
                    -«Не сиди в собрании развратителей, не участвуй в их злых делах».
                    Как бы гипнотическая пелена спала с его сознания. Он решительно отдёрнул руку, как-будто эта была не рюмка, а ядовитая змея.
                    -Нет, - непривычно твёрдым голосом сказал Алексей Семёнович, - я пить не буду. Вы же это знаете.
                    -Нет, выпьешь, - повелительным голосом сказал начальник, - и теперь же, со мной!
                    Алексей Семёнович покачал головой и ещё более твёрдо сказал только одно слово:
                    -Нет!!!
                    -Но, ты же не можешь подвести весь коллектив. Ты подумай, как все старались, чтобы устроить этот праздник и только ради тебя.
                    -Нет!!!
                    -Послушай, если ты не уважишь коллектив и не выпьешь с нами, я уволю тебя! - уже не говорил, а кричал начальник теряя терпение.
                    -Хорошо, но только в увольнительной напишите, что Нестеренко уволен за то, что не выпил со мной рюмку коньяка.
                    Начальник, потеряв контроль над своими словами и поступками, со злобой выругался и с силой ударил об пол обе рюмки, которые мелкими осколками разлетелись, в разные стороны, сверкнув под светом люстр весёлыми огоньками, и быстрыми шагами вышел из зала.
                    Все, кто был за столом разразились, как говорится, бурными и продолжительными аплодисментами, скандируя одно и то же слово:
                    -Мо-ло-дец! Мо-ло-дец! Мо-ло-дец!
                    Позже Алексей Семёнович узнал, что начальник проиграл своим подчинённым десять бутылок коньяка.
                    -«Нет, - подумал тогда Алексей Семёнович, - в этом бою он проиграл нечто гораздо большее, чем десять бутылок коньяка».

                    Комментарий


                    • #11
                      Казашка Роза
                      повесть
                      Глава первая

                      В глубине, заросшего цветущей акацией, старого кладбища, среди зарослей душистого жасмина едва виднелась небольшая каменная плита, на которой была прикреплена ещё совсем свежая фотография молодой девушки казашки и скромная надпись под ней c цветком красной розы как символом её имени.
                      Над свежим холмиком могилы Розы Алиевой склонилась бывшая её подруга Лариса. Разложив цветы на холмик, она примостилась на скамеечку, стоящую рядом, и глубоко задумалась, предаваясь воспоминаниям, совсем ещё недавнего прошлого. На её лице сверкали в лучах заходящего солнца два ручейка горьких слёз.
                      Лариса познакомилась с Розой почти две недели назад, когда они случайно оказались на одной скамейке в студенческой аудитории на лекции по биологии. Лекцию читал профессор биологии Гордей Иванович Стронцев об эволюционной концепции происхождения живого белка.
                      Профессор говорил ясно и увлекательно, иллюстрируя свои доводы различными графиками и схемами, развешенными по стенам, и высказываниями известных учёных эволюционистов.
                      Окончив лекцию, Гордей Иванович сказал:
                      -Итак, товарищи студенты, материалистический взгляд на происхождение органических соединений вообще и живого белка в частности даёт нам возможность понять и эволюционное происхождение растительного и животного мира, а также человека как продукта её дальнейшей эволюции, чему мы, и обязаны своим существованием. А теперь прошу студентов задавать вопросы.
                      -Гордей Иванович, - услышала Лариса голос своей соседки, - чем вы объясните высказывания академика Шкловского опубликованные в журнале «Знание - сила» о невозможности случайного происхождения живого белка, ведь вероятность совпадения нескольких сотен необходимых условий одновременно практически равно нулю?
                      -М-м-м, видите ли, - профессор не ожидал такого вопроса. Он был в затруднении, потому что академик Шкловский был одним из ведущих учёных в биологии и астробиологии, - э-э-э возможно, что миллионы лет назад, вероятно случайно, создались какие-то уникальные условия, где, как бы в огромном бульоне варились химические элементы, то, соединяясь, то, распадаясь снова, пока однажды, вероятно волею случая, возникли некие устойчивые химические структуры предшественники, известного нам, живого белка- – фундамента всего живого.
                      -Значит, по вашему, если собрать все известные нам химические элементы в одну кучу и долго-долго варить или перемешивать их, то однажды вдруг появится живой белок способный к размножению. Но, ведь, всем известно, что многолетние попытки получить живой белок в лаборатории ещё ни кому не удались, хотя при современном уровне технической оснащённости лабораторий имеется возможность не только контролировать химические процессы, но и управлять ими и стимулировать их. Известно также, что сложные химические структуры имеют тенденцию как раз не к соединению, а к распаду.
                      -Что ж, э-э-э... наука допускает, также, возможность космического происхождения жизни, - ослабил профессор свои позиции. – Когда, возможно с метеоритной пылью, в нашу сферу попали некие простейшие органические соединения, ставшие волею случая, предшественниками известного нам живого белка.
                      -Но в таком случае, не прав ли Макс Борн, когда говорит:
                      -«Мы, атом и я, были дружны с давних пор. Я видел в нём ключ к глубочайшим тайникам природы, и он открыл мне величие творения и Творца». И потом, почему вы всё время говорите «вероятно» и «возможно»? Ведь это не может быть основой для стройной научной теории, которую вы преподаёте нам как некую непреложную истину.
                      -Ну и ну! Так мы скоро договоримся чего доброго до Бога, и вы мне начнёте цитировать Библию, Коран или ещё что-нибудь в этом роде.
                      - А что? Можно и Библию. Например: «в начале сотворил Бог небо и землю».
                      Студенты слушали дискуссию Розы с профессором, затаив дыхание.
                      -Хватит! – профессор не выдержал тона, - в этом семестре буду спрашивать особенно строго и именно эволюционную концепцию происхождения живого белка. До свидания.
                      Профессор вышел из аудитории, нервно хлопнув дверью.
                      Когда дверь закрылась за профессором, студенты зашумели:
                      -Ну, Роза, ты молодец! Теперь берегись, он постарается тебя завалить на экзаменационной сессии.
                      -Ничего, как-нибудь отмахнёмся, - пошутила Роза и направилась к выходу.
                      -Роза, подожди. Я с тобой, - окликнула её Лариса. – Мы ведь ещё не знакомы. Меня зовут Лариса. Ты так много знаешь и даже Библию.
                      -Ну, Библию-то я как раз и не читала. Просто я где-то слышала эту фразу, или прочитала в атеистической литературе, а Коран у нас есть, но, к сожалению, по-арабски в котором я ничего не смыслю.
                      -Роза, ты веришь в эволюционное происхождение человека?
                      -Не знаю. Скорее нет. А почему ты спрашиваешь?
                      -Потому что я верю в Бога, Творца всего сущего.
                      -Правда! Как интересно! Мне никогда и никто об этом не говорил. У меня родственники считают себя правоверными мусульманами, но я никогда и ничего не слыхала от них о Боге или Аллахе, как они Его называют.
                      -А ты слышала что ни будь об Иисусе Христе?
                      -Только то, что наши мусульмане говорят, кажется Он был одним из великих пророков. Второй после Магомета. А кто он вообще-то?
                      -Вообще-то Он был Сыном Божиим, - в тон ей ответила Лариса.
                      -Сыном Божиим!? – изумилась Роза. – Разве у Бога есть Сын?
                      -Почти две тысячи лет назад в Иудее в городе Вифлееме родился младенец по пророчеству, и назвали Его Иисус, - начала рассказывать Лариса. – Он жил на земле как простой человек, но уже тогда Его жизнь была сопряжена с необыкновенными событиями. В младенческом возрасте Его посетили восточные мудрецы, потому что Его рождение возвестила им необыкновенно яркая звезда, появившаяся на небосклоне, которая и привела их в Вифлеем к месту рождения Святого Младенца.
                      -А что же потом? - у Розы от удивления слегка суженые глаза стали круглыми.
                      -Ну, что потом. Потом Он объяснил людям путь спасения, умер как преступник распятым на кресте и в третий день воскрес, чтобы мы могли жить вечно и счастливо в присутствии Самого Бога. Ты бы хотела жить вечно?
                      -Наверно хотела бы, но говорят, что, если долго-долго жить, можно устать.
                      -Конечно, устанешь, если жить в суете, в бесконечной заботе, в грехе, в ненависти и гонке за материальными благами, но в царстве любви, мира, покоя и счастья, которому нет конца, люди забудут о времени, ведь там царствует сама любовь, потому что Бог есть Любовь, Разве можно устать любить?
                      -Да, Лариса, ты, наверное, права. Я об этом никогда не думала. Вот мы и дома, - вдруг сказала Роза.
                      За разговором они не заметили, как прошли пешком довольно большое расстояние.
                      -Ох, мне надо домой, - спохватилась Лариса.
                      -Ну, зайди, пожалуйста. Я очень хочу послушать твои рассказы о Боге, о Христе, - стала упрашивать её Роза. - Бабушка, бабушка, у нас гость.
                      -Гость есть милость Аллаха, - ответила бабушка, выходя на крылечко. - Заходи, внучка, добро пожаловать. Как зовут-то тебя, красавица моя?
                      -Лариса.
                      -Лариса? О! какое красивое имя. А родителей твоих как зовут? Вот сюда, внучка, здесь помягче. Да что это я расспрашиваю тебя не вовремя. Ох, ох совсем старая стала, рассудок потеряла. Пойду ко я лучше чай приготовлю, а вы тут пощебечите немного.
                      Бабушка посмотрела на них смеющимися глазами и, кряхтя и причитая, пошла на кухню.
                      -Мы живём только вдвоем с бабушкой. Мама умерла два года назад, а отца я совсем не помню. Его взяли на фронт, когда я была ещё совсем маленькой. Так вот мы и живём с ней одни. Она у меня добрая. Есть, конечно, родня, но они нас редко навещают. Извини Лариса, ты посиди минуточку, я пока переоденусь. Хорошо?
                      -Да, конечно. Я подожду.
                      Пока Роза переодевалась, а бабушка хлопотала на кухне, Лариса стала осматриваться. Прямо перед ней на стене были развешены фотографии, на которых были изображены мужчины и женщины в национальных казахских одеждах.
                      -«Родственники наверно», - подумала Лариса.
                      Справа от неё у большого окна располагалось несколько клеток с птицами. Лариса подошла к клеткам, разглядывая птиц.
                      -Это у нас птичий лазарет, - вдруг услышала она голос бабушки вышедшей из кухни. – Роза откуда-то притаскивает, лечит их, подкармливает, а потом отпускает на волю. Она и с животными так же поступает, а недавно привела двух беспризорных ребятишек голодных и ужасно худых, так она с ними три недели возилась, всё выхаживала их, даже учиться хуже стала, пока определила их в интернат. Жалостливая она у нас. В кого она у нас только такая ума не приложу.
                      Пока они разговаривали, на кухне отчаянно и призывно засвистел чайник.
                      -О, уже и чайник меня зовёт, - сказала бабушка и поспешила на кухню.
                      Оттуда стали доноситься звон посуды и приятный запах свежезаваренного чая.
                      -Роза, а кто это изображён на фотографиях? - спросила Лариса, увидев, что та вышла из спальни.
                      -Это мой отец, - стала рассказывать Роза, - а это я маленькая на руках у мамы.
                      -Извини за вопрос, но я слышала, что мусульманам запрещено делать человеческие портреты.
                      -Да, конечно запрещено, но наши родственники почти сплошь коммунисты и законы шариата уже давно забыли.
                      -А друзья? Есть у тебя друзья? - снова спросила Лариса.
                      -Друзья? Не знаю. Как будто есть, но настоящих друзей, пожалуй, нет. А у тебя?
                      -Есть, да ещё какие!
                      -Счастливая ты Лариса.
                      -Да, я очень счастливая, потому что у меня есть друг, который ради меня жизни Своей не пожалел.
                      -Интересно, и ты с ним можешь поделиться секретами.
                      -О, Роза, Он обо мне знает всё.
                      -Всё - всё?
                      -Абсолютно.
                      -Ах, как бы мне хотелось иметь таких друзей. Я думала, что такие друзья встречаются только в хороших романах. Расскажи мне ещё о Нём, Лариса.
                      -Он щедр и добр, Он любит меня и помогает мне советом Своим. Он приходит ко мне, когда мне трудно и радуется со мной, когда радуюсь я. Роза, я расскажу тебе о Нём всё, что знаю сама.
                      За разговором время пролетело быстро, и Лариса заторопилась домой.
                      -Ох, мне надо уже бежать, а то дома беспокоиться будут.
                      Прощаясь, Лариса сказала:
                      -Слушай, Роза, у меня завтра молодежь собирается. Не хотела бы ты присоединиться к нам?
                      -А по какому поводу? Может быть день рожденья у кого-нибудь?
                      -Да нет, не беспокойся. Просто посидим, поговорим, попьём чаю, попоём. Приходи, будет интересно.
                      -Но… как-то неудобно, всё-таки все не знакомые.
                      -Ничего, познакомишься, у меня хорошие друзья, сама увидишь. Ну, так что? Придёшь?
                      -Ой, конечно приду. Мне и самой очень хочется увидеть твоих друзей и, вообще, я хочу узнать ваш мир поближе.
                      -Ну, тогда до свидания, жду.
                      Роза помахала ей вслед рукой и зашла в дом.
                      Бабушка внимательно посмотрела на её счастливое лицо и, чуть заметно усмехаясь, сказала:
                      -Хорошая эта девушка Лариса, простая, открытая и удивительно серьёзная и умная. Таких людей теперь не часто встретишь. – Вздохнула бабушка. - Ты, внучка, дорожи такой дружбой, - добавила она. – Хороший друг есть подарок Аллаха. Однако поздно уже, - сказала она, посмотрев на часы.
                      -Спокойной ночи, Бабушка, - ответила Роза и ушла в свою комнату.
                      Однако сон долго не приходил. Роза ворочалась с боку на бок, вспоминая подробности дискуссии с профессором и неожиданное знакомство с Ларисой. Утром Роза поднялась, не выспавшись, но c добрым предчувствием новых, надвигающихся на неё, неведомых событий.

                      Комментарий


                      • #12
                        Глава вторая


                        Институт встретил Розу своими обычными заботами и волнениями: Кто-то сдавал зачёты, кто-то спешил на лекцию, обмениваясь на ходу последними новостями.
                        -Привет, Роза! –окликнула Розу её давняя подруга Хариза. – Как поживаешь?
                        -Спасибо, Хариза, хорошо. А ты?
                        -Я тоже хорошо. Что это тебя давно не видно? - И как бы, между прочим, спросила, - А, как у тебя дела с Абаем?
                        -С Абаем? С каким Абаем?
                        -Ну, с этим… с комсомольским секретарём.
                        -Да нет у меня ничего с ним. А что?
                        -Да, ладно. Всем известно, что он на тебя засматривается.
                        -Знаешь, Хариза, мне это абсолютно безразлично. А почему собственно ты спрашиваешь?
                        -Да так. Ничего, - уклончиво ответила она. - Ты, говорят, подружилась, с этой…, как её там…, Ларисой кажется.
                        -Да, ну и что?
                        -Как это, что? Как это что? Она же баптистка!!!
                        -Откуда ты это знаешь?
                        -Да все говорят.
                        -Ну и что, что баптистка. Кому какое дело с кем я встречаюсь и с кем дружу.
                        -О, это ведь как сказать! Людям до всего есть дело. Смотри, Роза, как бы чего не вышло.
                        -Что ты имеешь в виду?
                        -Смотри, чтобы ты сама сектанткой не стала. Они ведь говорят, затягивают.
                        -Как это затягивают?
                        -А кто их знает. Только не успеешь оглянуться и уже всё.
                        -Что всё?
                        -Да что. Креститься начнёшь. Мрачная будешь. И замуж никогда не выйдешь, и страшную клятву надо будет дать. Ты знаешь, они ведь детей в жертву приносят и кровь пьют.
                        -Знаешь, не верю я всему этому. Извини, я тороплюсь. У меня сейчас лекция. Пока.
                        Роза едва дождалась конца лекций. Ей было страшно любопытно встретиться с новыми людьми, с непонятными баптистами. После окончания занятий Роза, буквально, примчалась домой и, наскоро перекусив, скрылась за дверью своей комнаты. Бабушка, увидев что Роза куда-то спешно собирается, прихорашиваясь у зеркала, спросила:
                        -Уж, не к Ларисе ли ты собираешься, внучка?
                        -Правда, бабушка, именно к Ларисе.
                        -Очень хорошо, пусть вас благословит Аллах.
                        -Спасибо, бабушка. Я скоро вернусь.
                        Роза ехала в полупустом трамвае и, сидя у окна, смотрела на проплывающие мимо дома, на людей на тротуарах, вечно куда-то спешащих, со своими небольшими радостями и бесконечными заботами.
                        -”Счастливая Лариса, она нашла цель и смысл своей жизни, она нашла своё счастье, а эти люди живут без цели, без смысла, все их интересы крутятся вокруг материальных благ. Деньги, еда и развлечения – вот круг их интересов, здесь их идеал, в этом их религия. Однако, что это мне сегодня Хариза наговорила? Бредни какие-то”.
                        Однако в её душе зашевелился червячок сомнения и страха, которые боролись со здравым смыслом и простым человеческим любопытством.
                        . -Привет, Роза! Куда едешь? - вдруг услыхала она знакомый голос, прервавший её размышления.
                        -А, это ты Абай? Как ты меня напугал.
                        -Извини, Роза. Я только хотел спросить тебя, где ты бываешь? Я несколько раз заезжал к тебе, но тебя никогда не застанешь дома.
                        -Да я в институте провожу большую часть времени, а потом ведь и друзей надо навещать.
                        -Друзей? Знаю, каких друзей ты посещаешь.
                        -Не понимаю твоего намёка, но это не имеет значения. Запомни Абай, что я иду куда хочу, и вожу знакомства с кем хочу.
                        -Ладно, ладно я пошутил. Ты же знаешь, что нам с тобой жить вместе долгую жизнь?
                        -То есть!? – насторожилась Роза.
                        -Но, разве ты не знаешь, что наши родители помолвили нас, когда мы были ещё совсем детьми?
                        -Ну и что? Я вовсе не собираюсь исполнять варварские обычаи предков.
                        -Так уж и варварские, - усмехнулся Абай. - Это наши национальные обычаи, к счастью они ещё сильны и ты напрасно думаешь, что от меня можно так просто отделаться..
                        -Знаешь что, Абай, шёл бы ты своей дорогой.
                        -Во-первых, не шёл бы, а ехал бы, потому что я еду на трамвае, а во-вторых, я не могу ехать своей дорогой, потому что мы едем на одном трамвае, а в-третьих, твоя бабушка сказала, что ты поехала к Ларисе. Знаю кто она – баптистка. О ней даже как-то в местной газете писали. Это в наш-то двадцатый век, в век когда...
                        -Да, да, я знаю, - прервала его Роза, - …когда наша наука достигла невиданных рубежей? Когда космос бороздят космические корабли и страна идёт семимильными шагами в светлое будущее, которое не за горами? Так? – она засмеялась. - Не повторяй, пожалуйста, уже всем надоевшую песню.
                        -Ах, вот как! – воскликнул Абай. – Значит, правду говорят, что ты вызывающе вела себя с профессором, диспут там устроила. В общем, так; хочешь ты того или нет, а я созываю гостей на свадьбу, так что будь готова. Я уже и калым приготовил.
                        -Калым? Абай, не забывай, в каком веке ты живёшь. Кстати тобой одна девушка интересовалась.
                        -Хариза, поди? Вот навязалась на мою голову.
                        Встревоженная Роза не стала больше с ним разговаривать, и пошла к выходу. Абай больно схватил её за руку.
                        -Подожди, я ещё не всё сказал.
                        -Отпусти! Отпусти, тебе говорят, - она с силой отдёрнула руку и, вырвавшись, быстро пошла к выходу.
                        -Да подожди же. Надо же обговорить все детали. Ну, куда ты спешишь.
                        Абай пошёл было за ней, но дверь трамвая захлопнулась у него перед самым носом, надёжно отделив его от Розы.
                        -Ладно, ты ещё не раз вспомнишь Абая, - зло пробурчал он и сел на место.
                        Остальной путь до дому Ларисы Роза проделала пешком, её настроение было испорчено, сердце наполнилось тяжёлым предчувствием. Она знала, что Абай способен на всё. У него были связи и сильные покровители в религиозных кругах. Она знала, что её могут насильно увезти куда-нибудь в отдалённый степной кишлак и тогда… Что же тогда? Тогда прощай институт, друзья, мечты и планы.
                        С этими невесёлыми мыслями Роза и подошла к дому Ларисы.
                        -Роза! Наконец-то! – встретила её Лариса радостным восклицанием. – Я уж начала волноваться, думала не придёшь. А что ты такая печальная? Что-то случилось? – заволновалась она.
                        -Да ничего, Лариса, не беспокойся. Всё хорошо, - она заставила себя улыбнуться.
                        -Ну, пошли в дом. Все уже собрались, только тебя ждали.
                        В просторной комнате, куда они вошли, за длинным столом сидели парни и девушки - всего около пятнадцати или двадцати человек.
                        -Знакомьтесь – моя подруга Роза. Мы вместе учимся в медицинском институте на одном факультете.
                        С любопытством, но доброжелательно они протягивали ей руки.
                        -Это Вадим - душа нашей компании. Ни одно мероприятие не обходится без него, - указала Лариса на одного из парней.
                        – А это наш Славик – певец и композитор. Это Марина – наша поэтесса.… А, кстати, где же Павлик – наш богослов? – спросила она у ребят
                        -.Да, что-то задерживается малость. Это на него не похоже, - сказал кто-то из ребят.
                        -Ну, что ж начнём без него. Нам надо подготовиться к следующему служению, обсудить план мероприятий на неделю и рассмотреть вопрос о выезде за город на отдых и о посещении других общин. Так что начинай Вадим, раз Павлика пока нет.
                        -Друзья, - начал Вадим, - мы живём с вами в удивительное время перед пришествием Иисуса Христа, когда надо быть особенно осторожными, чтобы ходить не оскверненными от мира. Враг употребляет невероятные усилия, чтобы остановить нас на пути к небу. Известно, что КГБисты сейчас особенно активизировали своё наступление на Церковь Божию. В газетах всё чаще стали появляться клеветнические статьи. Участились разгоны богослужебных собраний. Уже имеются случаи арестов наших братьев служителей, и я не знаю, что ожидает нас в ближайшем будущем, но на нашей стороне Сам Господь и пока мы молоды, пока наши сердца бьются для Господа и полны веры и любви, будем радоваться. Радоваться, что у нас есть на небесах Бог, любящий нас, что мы имеем друзей верных и искренних. Господь сказал:
                        -«Радуйтесь и, ещё говорю, радуйтесь». - Аминь, - закончил Вадим свою короткую речь.
                        После речи Вадима и общей молитвы ребятам, расположенным на грустный лад, захотелось спеть что-нибудь под настроение.
                        -Славик, спой нам нашу любимую песню, - попросила Лариса. – Вот и ребята тоже просят.
                        -Просим, просим…, - раздалось со всех сторон. Ну, что ж, друзья, я спою вам её, но сначала послушайте мою новую песню, которая называется


                        Уведи меня домой


                        Над берёзой белоствольною
                        Не шуми, не злись, не вой,
                        Ветер в сторону привольную
                        Унеси меня домой.

                        Гложет сердце грусть осенняя,
                        Небо манит синевой.
                        Ах, звезда моя заветная,
                        Укажи мне путь домой.

                        И туда где безупречное
                        Солнце льёт над головой
                        Бесконечно счастье вечное
                        Уведи меня домой.
                        Где мечта моя сердечная,
                        Звуки песни не земной.
                        Среди звёзд, дорога млечная,
                        Проводи меня домой.

                        Где страна моя желанная,
                        Где мой дом за синевой,
                        Ах, молитва непрестанная
                        Уведи меня домой.

                        Иисус, меня спасающий,
                        От опасности земной,
                        Бедным людям сострадающий,
                        Уведи меня домой.

                        Звенели аккорды гитары. Чистый лирический тенор выводил чудную мелодию, наполняя комнату. Песня сразу же захватила всех присутствующих. Роза слушала песню, затаив дыхание. Ей казалось, что этот грустный напев наполнил не только её душу, но и соседнюю улицу, город, и весь мир. Её поэтическая возвышенная душа соединилась с песней и понеслась вместе с ней в неизмеримые заоблачные дали и что-то тёплое пролилось на её сердце. Она не замечала, что по её щекам катились слёзы. Это были первые слёзы первой радости как залог неизмеримо огромного счастья, которое ожидает её в недалеком будущем.

                        Комментарий


                        • #13
                          Глава третья


                          Абай приехал домой злой и раздражительный. На пороге его встретил отец.
                          -Ну, как дела, сынок? Что это ты не весёлый сегодня? А-а-а, догадываюсь. С невестой повздорил? Ты разговаривал с ней? Что она сказала? – засыпал отец его вопросами.
                          Абай ничего не ответил и только досадливо махнул рукой.
                          -Слушай, сынок, внимательно. Сейчас у нас, кстати, гости. Кто? Родственники, да и старые друзья - нужные люди. Некоторые из них имеют довольно большое влияние и хорошие связи. Так что всё расскажешь. Понял?
                          -Да, понял..
                          -Ну, вот и хорошо. Вот и славненько. А теперь пошли к гостям.
                          В комнате находилось человек тридцать мужчин вокруг огромного казана с пловом. Они сидели на ковриках, поджав под себя ноги, в полосатых халатах, засучив по локоть широкие рукава, ели плов и пили запашистый зелёный чай с молоком. Иногда в пиалах появлялась прозрачная жидкость с явным запахом русской водки.
                          -Салам алейкум! - произнёс Абай по-казахски приветствие.
                          -О-о-о! Кого мы видим! Кого мы лицезреем! – заговорили гости все разом. – А вырос-то как! Красавец! Жених! Да-а-а. Жениться тебе надо, Абай.
                          -Так ведь отказывается невеста-то, хотя и помолвлены они. Сейчас ведь другие нравы, другие обычаи придумали. Стариков не чтят, Аллаха забыли, Коран не читают, - горестно говорил. Акай, отец Абая.
                          Гости качали головами и тоже возмущались падением нравов.
                          -Раньше-то ведь как было, - продолжал Акай, - слово отца закон. Сказал отец, пойдёшь замуж за жениха, которого она и не видела никогда, и шла, а куда денешься, поплачет и смирится. А теперь… эх да что говорить. Сплошное беззаконие кругом..
                          -Ты вот что, Абай, - говорили родственники, - расскажи-ка подробно что и как, может быть поможем чем. Только вот расходы появятся накладные, на подарки конечно. Без этого нынче ни-ни.
                          -Какой разговор, я для сына ничего не пожалею. Один ведь он у меня, единственный. Сколько надо столько и заплачу, - с готовностью откликнулся Акай.
                          -Ну что ж, через недельку что-нибудь прояснится. А пока на-ка выпей немного для успокоения, - подали они пиалу Абаю.
                          Абай выпил содержимое пиалы и вышел на улицу, но пиала водки не только не успокоила, но ещё больше распалила его. В его душе клокотал пожар уязвлённого самолюбия и обиды. Он не мог понять и поэтому простить Розе пренебрежения к нему.
                          -Такого парня отвергла, а! - говорил он самому себе.– Интересно где это ты найдёшь такого как я?
                          Он жаждал мести, как он считал, за своё унижение и он решил взяться за дело безотлагательно.
                          В институт Абай приехал уже поздно, но к его удовольствию парторг факультета был ещё на месте. Парторг знал Абая и поэтому принял его как старого друга.
                          -А это ты Абай, заходи, заходи, - радушно пригласил он Абая. – Что нового принёс?
                          -Вы знаете, Юхан Абдуллаевич, что у нас в институте перед самым носом безнаказанно действует христианские сектанты?
                          -Но ты же у нас комсомольский вожак, вот и воспитывай своих ребят.
                          -Юхан Абдуллаевич, они ведут активную пропаганду своей религии и уже затянули к себе в секту бактистов или баптистов, кто их там разберёт как правильно, Розу Алиеву.
                          -Розу Алиеву? Лучшую студентку института? Активную комсомолку? Абай, ты, наверное, шутишь?
                          -Что вы, что вы, нисколько не шучу. Вы же наверно слышали, что Роза устроила на лекции по биологии.
                          -Слыхал, конечно. Однако она молодец, - немного помолчав, повторил, растягивая слово, - мо-ло-дец. Вот так надо работать смело и дерзко. Каких людей теряем, Абай, а…. Да… Ну что ж, спасибо. Мы непременно примем меры. Поставим в известность высшие инстанции и установим слежку за деятельностью сектантов в институте.
                          -Кстати, я узнал, что они часто по вечерам собираются у некоей Ларисы. Вот фамилии ее, к сожалению не знаю, да и адреса тоже. Знаю только, что они с одного курса. Да о ней же около года назад в газете писали.
                          -Помню, помню как же. Хорошо, Абай, если узнаешь что новое, сообщи. Ладно?
                          -Обязательно сообщу. До свиданья, Юхан Абдуллаевич.
                          -До свиданья, Абай.
                          Абай вышел от парторга, потирая руки. Вот так, Розочка, ты ещё попляшешь, ещё прощенье просить будешь.
                          Он представил, как Роза униженно просит у него прощение и скуластое, казахского покроя, лицо расплылось в самодовольной улыбке.
                          Придя, домой Абай написал записку, адресованную в КГБ.
                          “Ставлю вас в известность, что в нашем городе активизировалась секта баптистов. Прошу
                          принять меры. Сегодня вечером какая-то
                          группа собралась в доме Ларисы.
                          Голос из народа”.
                          Свою фамилию Абай поставить почему-то побоялся, оставив только, как ему казалось, многозначительные слова ”Голос из народа”. Запечатав записку в конверт, он послал соседского мальчишку со срочным заданием, отвезти записку в КГБ, пообещав ему что-то подарить за это, что тот незамедлительно и сделал. В КГБ анонимку прочитали и бросили её в корзину, посмеявшись над наивностью автора. Они и так знали всё о деятельности христианских общин в городе через сеть осведомителей, которые были у них практически в каждой общине и в каждой православной церкви. КГБисты давно уже решили провести самое решительное наступление на наиболее активные религиозные группы, и теперь, кажется, время для этого было самое подходящее.
                          -В общем, так, товарищи, - строго сказал начальник отдела капитан Синицын, в ведении которого находились все религиозные группы города, - в эту субботу проведём изъятие пресвитера Сибирякова и этим займётесь вы, товарищ Иссымбеков со своей группой, а вы лейтенант, - обратился он к молодому сотруднику, - навестите сегодня вечером дом Ларисы Лаврентьевой, ну и выясните что там происходит. Надо же реагировать на голоса из народа, - пошутил начальник, намекая на записку, которую они получили от Абая. – Даю вам полчаса на совещания в группах и потом, в краткой форме, доложите мне о ваших планах, а пока до свиданья.
                          Сотрудники, загромыхав стульями, встали и разошлись по кабинетам.

                          Комментарий


                          • #14
                            Глава четвёртая


                            Когда Славик перестал петь и отзвенел последний аккорд гитары, в комнате наступила тишина, но песня всё ещё продолжала звучать в их сердцах. Роза, не помня себя от волнения, захлопала в ладоши. Ребята посмотрели на неё с удивлением, но её восторг всё же поддержали.
                            -«Друзья мои, прекрасен наш союз!» - сказала Марина. – Да, конечно, это Пушкинские слова, но ведь они действительно отражали их сокровенные чувства навеянные их дружбой. Их объединяла общая цель, общая борьба за освобождение народа, хотя это касалось только некоторых политических свобод, а нас объединил Иисус собственной Своей Святой кровью, чтобы дать нам внутреннюю, духовною свободу: свободу веры, свободу души от вещизма и житейской мелочности, свободное парение духа, свободный вход в вечное Царство Небесное, в которое мы и зовём всех кого только можно. Наши цели неизмеримо высоки, перед которыми блекнут идеи ‘’великих’’ мыслителей мира сего, с которых Вечное Евангелие решительно срывает маску лицемерия и обнажает их бессмысленность и никчёмность. В конечном счете, они являются просто детской забавой, кстати, часто забавой довольно вредной. Наш мир, наша свобода, наша жизнь настоящая и будущая - это Христос Иисус распятый, умерший и вновь воскресший. Я чту Его, я поклоняюсь Ему, я люблю Его.
                            Она смущённо помолчала, едва справляясь с нахлынувшими на неё чувствами, потом сказала:
                            -Разрешите мне рассказать стихотворение.
                            -Конечно, Марина, расскажи, пожалуйста, будь уверена, ты найдёшь в нас достойных слушателей.
                            Марина немного помедлила, как бы собираясь с мыслями, потом начала рассказывать, сначала тихо и робко, потом всё более и более уверенней и твёрже.


                            Иисус

                            Когда порой мечтаю и грущу,
                            Отдав себя воображенью
                            И мысли вольному теченью,
                            Из бездны дней виденье возвращу,
                            Шепчу Иисуса имя в изумленьи.
                            И вижу я сквозь толщу бурных лет
                            Шумит толпа перед Пилатом,
                            Она желает зреть распятым
                            Христа, который есть и жизнь и свет,
                            Чтоб вечным сном в могиле был обьятым. И мечет пыль толпа над головой,
                            Кричит в экстазе помраченья
                            И жаждет крови и мученья,
                            А Он стоит покорный и немой,
                            Прощая им безумство отреченья.
                            «В Нём нет вины» – услышал свод дворца
                            И эхом вторила палата
                            Признанье гордого Пилата
                            И вид Христа избитого лица
                            За грех людей жестокая расплата.
                            Во мне вины сознанье пробудил
                            И вот я совестью гонимый,
                            Но Божьей милостью хранимый
                            В душевных муках слово породил,
                            Открыл свой грех пред Ним неизмеримый.
                            Тогда в рыданьи горестном молю
                            Его о милости безбрежной
                            К моей печали безнадёжной.
                            Ему я гимн печальный воспою
                            Душой моей покинутой и грешной.
                            О том как дивен Бог наш и велик.
                            Меня от гибели избавил,
                            На стези истины поставил,
                            Вписал меня в важнейшую из книг.
                            И сердце биться трепетно заставил.
                            И дал обет преславного венца
                            И имя произнёс моё в отчизне,
                            Залогом верным вечной жизни,
                            Перед лицом предвечного Отца
                            Меня, приняв, без тени укоризны.
                            Но вот когда, я, бедствуя порой,
                            Даю слезам горючим волю
                            Как дань не прошеному горю,
                            Молюсь Ему из горечи земной
                            И он идёт навстречу мне по морю.
                            И снова я, склоняясь до земли,
                            Стыдом покрытый и смущённый,
                            Но вновь счастливый и прощённый,
                            Смотрю на лик Иисуса из дали.
                            И в трепете молчу я восхищённый.

                            Она рассказывала стихотворение с таким вдохновением и чувством, что все присутствующие невольно встали и слушали её, стоя.
                            -Ну, Мариночка, ты молодец! Это замечательно! Слава нашему Господу Иисусу Христу! Славик, давайте споём гимн «Ликуй, ликуй спасённый».
                            Роза, восхищённая всем происходящим, с упоением пела вместе со всеми, следя за словами по сборнику песен, который ей предложили.
                            Прошло уже довольно много времени молодёжного общения, когда Лариса обратилась со словами:
                            -Друзья, давайте пить чай. Славик, помоги-ка мне на кухне.
                            -Опять Славик. Славик туда, Славик сюда…
                            -Пошли, пошли, ты же у нас специалист по части разносить посуду.
                            -Угу, - удручённо буркнул он и протянул к ней руки. – О, сестра, умнейшая из мудрейших, не погуби на молодости лет.
                            Ребята засмеялись:
                            -Ничего переживёшь как-нибудь.
                            В это время в двери кто-то тихо постучал. Ребята притихли.
                            -Кто там? – спросила Лариса.
                            -Это я Павлик. Лариса, открой скорее.
                            -Что случилось, Павлик? На тебе лица нет, - встревожено спросила Лариса, когда Павлик вошёл в ярко освещённую комнату.
                            -Ребята, надо немедленно уходить. Сейчас может произойти самое неожиданное, - ответил он запыхавшимся голосом.
                            Глаза всех были устремлены на него, в которых он прочёл немой вопрос.
                            -Ладно, расскажу в нескольких словах. В общем так. Я был в институте и задержался там в библиотеке, ведь скоро сессия, уже уходя, увидел Абая, который заходил к парторгу. Мне показалось это подозрительным, ведь это был уже конец рабочего дня. Проходя мимо кабинета, я услыхал, что он назвал имя Ларисы и, что здесь собирается молодежь. Я что есть силы помчался сюда, ведь от Абая можно ожидать всего.
                            -Ты прав, Павлик, - сказала Лариса, - Нам надо немедленно уходить. Ребята, уходите через дворы на соседнюю улицу.
                            Повторять дважды не пришлось, и через минуту в комнате никого не было и, почти в тот же момент, Лариса услышала громкий стук в двери.
                            -Кто там? – спросила Лариса.
                            -Открывай милиция.
                            Лариса открыла дверь, в комнату ворвались несколько мужчин в штатском костюме.
                            -Есть ещё кто-нибудь в доме? - спросил её один из мужчин, по-видимому, старший.
                            -Только мама в своей спальне.
                            Обшарив и ощупав всё что только можно, КГБисты убрались восвояси, так ничего и не выяснив. Лариса внутренне ликовала, что Бог всё так устроил и сохранил их от преследователей.
                            Когда ребята были уже на соседней улице, к Розе подошёл Славик.
                            -Роза, я провожу тебя. Можно?
                            -С удовольствием Славик. Спасибо. Становится уже темно, а идти довольно далеко.
                            -А ты где живёшь? – спросил Славик.
                            -Я живу в студенческом переулке.
                            -О какое совпадение. А я живу на соседней улице.
                            -Это которая «Университетская?»
                            -Да.
                            -Действительно рядом. Заходи как-нибудь. Поговорим, чаю попьём. Мы живём вдвоем с бабушкой. Она у меня добрая. Ты можешь смело приходить, она любит гостей.
                            -Спасибо. Обязательно зайду, а как тебе наше общение?
                            -У меня такое ощущение, что я нашла нечто такое, чему нет ни цены, ни определения и я не могу пока разобраться в этом.
                            -Ничего Роза, всему своё время. Когда Иисус войдёт в твоё сердце, тогда всё станет на свои места и, тогда ты всё поймёшь.
                            -Ах, как мне хочется всё узнать, чтобы быть такими же как вы.
                            -Ну, это не так сложно. Вот в воскресенье у нас будет общее собрание, приходи, послушай, подумай. Я верю, что ты найдёшь там своего Христа и уже никогда не захочешь с ним расстаться.
                            -Славик, а ты счастлив?
                            -Счастлив ли я? Очень, очень счастлив. Я счастлив, во-первых, потому, что есть некто, кто меня любит так, как ни один человек на земле любить не может.
                            -Вот как!? Ну и кто же она, которая тебя так любит, - настороженно спросила Роза.
                            -Да не она, а Он. Это Господь мой Иисус Христос, - улыбнулся Славик.
                            -О, извини Славик, ведь я в этом так мало разбираюсь, - сказала Роза, как показалось ему, с облегчением.
                            - А во-вторых?
                            -А во-вторых, у меня много хороших друзей.
                            -Есть и третье?
                            -Да, а в-третьих, - Славик несколько смутился, - я счастлив, потому что познакомился с хорошей девушкой.
                            -И кто же это, если конечно не секрет?
                            -Ты, - коротко ответил он.
                            -Я!? Ты, наверное, шутишь? - сказала Роза смущённо.
                            -Нисколько.
                            -А ты счастлива?
                            -Трудно сказать об этом, Славик. Может быть да, а может быть и нет. Жизнь у меня сложилась трудная. Трудное детство. Росла без отца. Рано осталась сиротой. Смерть мамы. Много вопросов задавала мне жизнь, но, увы, ответов не было. Книги читала запоем, но они ещё больше запутывали и без того сложные вопросы, а так хотелось знать.
                            Так, мирно беседуя, они подошли к дому Розы. Вдруг из-за кустов мелькнула чья-то тень и перед Розой появилась знакомая фигура.
                            -Абай!? – воскликнула удивлённая Роза. – Ты что тут делаешь?
                            -Да вот пришёл на свидание к своей невесте, но она кажется, уже нашла себе нового ухажёра. Поздравляю. – Он нервно засмеялся, - Теперь я о тебе знаю всё: с кем ты дружишь и с кем гуляешь, а прикидывалась невинной овечкой.
                            -Ты что, следишь за мной.
                            -А ты думаешь как? За своей невестой и последить не грех. Надеюсь, ты с ним ещё не целовалась? – показал он пальцем на Славика.
                            -Ты здорово потрудился Абай и достоин платы, - она, что есть силы, влепила ему звонкую пощёчину.
                            -Ого! – вырвалось у Славика.
                            Абай от неожиданности открыл рот и долго не мог произнести ни слова. Немного оправившись, процедил сквозь зубы:
                            -Ладно. Ты ещё пожалеешь об этом, - и, круто повернувшись, быстрыми шагами пошёл проч.
                            Славик видел, что через некоторое время из кустов вынырнули ещё две тени и присоединились к Абаю. Едва различимые в темноте фигуры постояли некоторое время, по-видимому, о чём-то разговаривая. Потом фигуры исчезли.
                            -Извини, Славик, я и сама не знаю, как это получилось. Пока, до встречи. Правда я не знаю теперь, когда мы встретимся, но возможно очень скоро, - сказала Роза и скрылась за дверью своего дома.
                            Роза забежала домой весёлая и радостная. Даже неприятный инцидент с Абаем не мог повлиять на её настроение.
                            -Бабушка! Бабушка! – ещё с порога закричала она. – Ты не представляешь, с какими ребятами я встретилась. У меня нет слов.
                            -И не надо. Я и так вижу. На твоём лице ведь всё написано лучше всяких слов. Ты бы лучше пригласила своих друзей и я бы тоже посмотрела на эту диковину.
                            -О, обязательно приглашу. Обязательно!
                            Уже лёжа в постели, Роза ещё долго вспоминала события этого дня. В её душе вдруг зазвучала песня, которую пел Славик и эти загадочные слова, которые он сказал ей. Она вздохнула и, счастливо улыбнувшись, заснула крепким сном.

                            Комментарий


                            • #15
                              Глава пятая

                              Павлик шёл домой в приподнятом настроении, напевая старый христианский гимн «Великий Бог, когда на мир смотрю я…» События прошедшего дня захватили его душу, наполнили её радостью и славословием.
                              -Как хорошо! – сказал он самому себе. – Ах, как хорошо! Хорошо что у меня есть Великий друг Иисус, хорошо что у меня есть друзья, хорошо что я познакомился с Розой. – Он улыбнулся светлой радостной улыбкой и принюхался. - О, как будто розами запахло. – Он снова повторил это имя и прислушался. - Однако как это хорошо звучит!
                              -Поёшь? – вдруг услыхал он рядом с собой чей-то голос.
                              Увлечённый своими радужными мыслями Славик не заметил как к нему подошли трое. Один из них был Абай.
                              -Дай закурить, - грубым голосом потребовал Абай.
                              -Я не курю, ребята, - миролюбиво ответил тот.
                              -Он не курит, - насмешливо сказал Абай, обращаясь к своим дружкам, - он святой видите ли. Он только с чужими девушками гуляет. Слушай, с какой стати ты стал у меня на дороге, а? Она моя понял? Она моя невеста. Помолвлены мы. Понял ты, сектант несчастный.
                              -Я не сектант, я просто верю Богу.
                              -Аллаху?
                              -Богу, Творцу всего видимого и не видимого и Иисусу Христу Господу моему и Спасителю.
                              -Вот, я же говорил, что это фанатики несчастные, которых надо давить как клопов. Так в Коране сказано. Ну-ка, ребята, поддайте ему хорошенько.
                              Ребята только этого и ждали. Они накинулись на него как дикие волки, опрокинули на землю и стали бить его ногами куда попало. От удара ногой по голове Славик потерял сознание и уже не слышал, что происходило с ним дальше. Очнулся он от того, что кто-то тормошил его и брызгал в лицо ему холодной водой. До его слуха донеслось:
                              -Эй, парень, что с тобой? Ты жив?
                              Сознание приходило медленно. Он попытался повернуться и встать, но тело отозвалось болью и не подчинялось.
                              -О-о-х, - застонал Славик.
                              Человек, который склонился над ним, узнал его голос. Это был его сосед Лукьяныч.
                              -Славик, это ты!? – встревожено спросил Лукьяныч, кто же это тебя так а? Сейчас, сейчас я помогу.
                              Он осторожно поднял его и перенёс на второй этаж, где жил Славик с матерью.
                              Мать, увидев его в таком состоянии, чуть не потеряла сознание.
                              -Господи, кто же это тебя так а, изверги, что они с тобой сделали, – мать говорила, всеми силами стараясь быть спокойной, но это ей никак не удавалось. Горький ком, подступивший к горлу, не давал ей говорить.
                              -Не надо мама, это такие же грешники как все.
                              -Нет, нет, надо срочно позвонить в милицию. Пусть их накажут.
                              -И звонить не надо. Написано ведь «молитесь за обижающих». И за этих ребят тоже Христос страдал. Я буду молиться за них. Вот врача надо будет вызвать, чтоб иметь оправдание на работе, а то ведь не поверят же. И вот ещё что, сообщите ребятам о том, что произошло.
                              Врач, пришедший по вызову, тщательно осмотрел его, покачал головой и сказал:
                              -Придется его положить в больницу. У него сотрясение мозга и сильные ушибы. Ему нужен покой и ещё раз покой и конечно хорошее лечение.
                              На следующий день вечером у постели Славика собралась молодежь. Встречу им разрешили только одну минуту.
                              -Ну, как дела, герой.
                              -Слава Богу, жив и радуюсь, но героизма в этом не так уж много. Вы лучше расскажите, что у вас нового.
                              -Ну, во-первых, Роза спрашивала про тебя, но мы ещё ничего не знали о том, что случилось. И ещё, мы собираемся завтра, но, к сожалению, без тебя.
                              -А где же вы хотите собраться на этот раз?
                              -Мы тебе ведь ещё не сказали. У Розы собираемся на этот раз.
                              -У Розы? – удивился Славик. – Ах, как жаль, что мне приходится здесь прохлаждаться.
                              -Да, у Розы. Видишь ли, её бабушка так пожелала. Хочет познакомиться.
                              -Очень хорошо, я буду молиться за вас. Да и вот ещё что, после завтра Богослужение, передайте привет братьям и сёстрам. Это на тот случай, если мне не удастся вырваться от сюда.
                              -Время посещения закончилось, прошу посетителей покинуть палату, - услышали они требовательный голос медсестры.
                              Ребята встали.
                              -Спокойной ночи, Славик. Мы тоже будем молиться за тебя. Выздоравливай.

                              ---------- добавлено 05:11 ---------- Начальное сообщение 05:10 ----------

                              Глава шестая

                              Вадим работал на заводе слесарем. Честный и умный парень, он скоро нашёл среди рабочих всеобщее уважение. По природе активный человек, комсомолец, он участвовал во всех мероприятиях завода. Заводское начальство называло его только по имени и отчеству. Его портрет висел на городской доске лучших людей города, но когда уверовал во Христа как в личного своего Спасителя, то весь свой азарт и активную натуру перенёс на служение своему Господу.
                              Проповедовал Вадим везде, где было можно и даже там где, казалось, нельзя. Его постоянно можно было видеть, с кем ни будь, беседующим с Библией в руках.
                              Однажды его товарищ по работе увидел Вадима что-то тщательно ищущего у ворот цеха. Иногда Вадим наклонялся, что-то поднимал, внимательно разглядывая, потом снова наклонялся и продолжал искать. Это продолжалось довольно долго.
                              -Что он там ищет, - спросил он у соседа.
                              Тот пожал плечами. К ним подошли ещё люди пока, наконец, не собралась толпа, влекомая любопытством. Благо это был обеденный перерыв. Наконец не выдержав распирающего их любопытства, большая толпа народа (почти весь цех) подошла к нему.
                              -Вадим, скажи, пожалуйста, что ты здесь ищешь?
                              -Истину, - коротко ответил Вадим.
                              -Истину!? - Изумились они. - Ха-ха-ха. Ну, ты даёшь. Где же ты здесь её найдёшь?
                              -А я её уже нашёл.
                              -Нашёл!? Ну и какая же она это твоя истина?
                              -А вот послушайте.
                              Вадим быстро открыл свою книгу и выразительно прочёл. - «Я есмь Путь и Истина и Жизнь». Так говорит Христос. Это Он Сам и есть Истина. Это Тот, которого вы, не зная, ненавидите. Поэтому, не зная пути, вы блуждаете как слепые по безбрежной пустыне этого мира в вечной погоне за миражами. Предаваясь пьянству и распутству, предаёте сами себя на смерть и мучения в аду. Вы читаете толстые книги, но Истина всё так же далека от вас, как тысячи лет назад. Не зная и не понимая истину, вы тем самым отвергаете сам принцип жизни, на чём всё и стоит, это человеколюбие, мир в ваших разбитых сердцах, но вместо того, чтобы искать Бога Мира и Любви, вы без конца враждуете друг с другом, раздираемые ненавистью ко всему доброму и святому. Скверните себя всевозможными пороками и таите зло в сердцах своих на ближних своих. Отдаёте себя во власть сатаны - подлого человекоубийцы. Но Бог любит вас такими, какие вы есть на столько сильно, что не пожалел Сына. Своего и отдал его на крест за вас, чтобы вы могли жить и жить вечно. Это и есть истина, имя которой, Христос.
                              Народ слушал его, затаив дыхание, толпа всё увеличивалась.
                              -Поэтому, - продолжал он свою речь, - покайтесь пред Богом, исповедуя грехи свои……
                              -Что это за сборище?! - вдруг раздался громкий голос начальника цеха, - немедленно разойдитесь по своим рабочим местам. А ты, - он указал пальцем на Вадима, - зайдёшь ко мне в кабинет.
                              Рабочие стали нехотя расходиться.
                              -Правильно, Вадим, ты хорошо сказал. Мы совсем заблудились. Ты нам должен рассказать больше, - говорили рабочие, проходя мимо него.
                              -Не бойся, мы не дадим тебя в обиду.
                              Когда Вадим зашёл к начальнику, тот встретил его радушно и даже с любезностью у дверей и пригласил присесть в мягкое кресло и елейным голосом заговорил:
                              -Вадим, ну что это ты подводишь меня, а? Совращаешь молодежь в религию. Ты меня удивляешь. Грамотный человек, лучший рабочий и вот тебе на! Связался с какой-то сектой, стыд прямо. Это в наш-то двадцатый век! Посмотри, страна растёт и развивается. Коммунизм же не за горами, а ты молиться призываешь. Слушай, скажи, что ты ошибался или, просто, пошутил, и мы тебе лучшую квартиру в городе дадим, машину поможем приобрести, каждый месяц премии получать будешь. Договорились?
                              -А путёвку в санаторий дадите?
                              -Какой разговор, конечно дадим. У нас как раз есть сейчас свободные путёвки в прекрасный санаторий. Отдохнёшь, полечишься.
                              -Значит, купить хотите?
                              -Ну, зачем купить. Просто поощряем честных людей, которые вместе с нами идут в светлое будущее.
                              -Послушайте, вон у Иванова, у которого восемь человек детей, большие трудности с жильём. У Алфёрова токаря с лёгкими не в порядке, ему-то как раз нужна путёвка как никому другому, но вы так ненавидите Христа, что готовы отнять у других что угодно и употребить это против Него не взирая ни на что и не стесняясь ни каких средств, начиная с подкупа и кончая откровенной враждой и явной подлостью. Где же ваша хвалёная честность коммуниста. Где же ваш принцип свободного самовыражения, включая религиозное?
                              -Ах, вот как ты заговорил! Ну, хорошо можешь идти, - с угрожающей интонацией в голосе сказал начальник.
                              Когда Вадим вышел начальник взял трубку и набрал номер.
                              -Мастера мне срочно! - раздражённо прокричал начальник в трубку.
                              Через некоторое время в трубке прозвучал голос:
                              -Да. Слушаю вас Валерий Иванович.
                              -Сидорчук?
                              -Да, да, это я.
                              -Вот что, Сидорчук, постарайся сделать сегодня же то, о чём мы с тобой договаривались. Хорошо?
                              -Это вы насчёт Вадима Левина?
                              -Да, да именно о нём я говорю.
                              -Хорошо, Валерий Иванович, сегодня же. Да, да, конечно сделаю, не беспокойтесь.
                              -Но смотри мне, что б всё было тихо. Ты понял?
                              -Конечно, всё сделаю в лучшем виде.
                              -Действуй, Сидорчук, - сказал начальник и положил трубку.
                              Сидорчук, уже не молодой человек, работал в том же цехе где и Вадим Левин в должности мастера. Дело, которое поручил начальник, не нравилось мастеру, и он некоторое время ещё постоял у телефона и, качая головой, задумчиво цокал языком.
                              -Да-а-а, - протянул он вполголоса, - не нравиться мне всё это, но что поделать начальство велит, - сказал он, обращаясь к собственной совести.
                              Мастер относился к Вадиму с большим уважением, ценил в нём умение работать, его ум и честность и то, что поручил ему начальник было ему очень не по душе, хотя он и не разделял религиозных взглядов Вадима.
                              -Поди ж ты вот, а! И что им далась эта религия. Да-а-а, - снова протянул мастер и пошёл по своим делам.

                              Комментарий

                              Обработка...
                              X